Кит - Чхон Мёнгван

Кымбок двигалась на север, другие люди, наоборот, искали убежище на юге. Трупы, брошенные на дороге, гнили и разлагались, а рядом кто-то готовил себе еду. Людей убивали просто потому, что они остались в живых. По сравнению с ними смерть и Меченого, и Кокчона имела смысл. Но они по-прежнему являлись к ней во сне и мучили ее.

После этого Кымбок целых три года испытывала все ужасы и тяготы войны, но какое-то чудо спасало ее, и она продолжала жить.

На этом позвольте закончить историю о войне, поговорим о ней в другой раз. Дорогой читатель, пожалуйста, поймите меня! Тема войны выходит за пределы, ограниченные этим романом, она требует большего объема, большего времени. Пишущий о войне должен обладать мужеством, чтобы преодолеть боль и слезы.

Той весной, когда война близилась к концу, Кымбок ютилась под мостом в лачуге вместе с несколькими нищими. Среди них было много детей, из-за войны ставших сиротами. Кымбок даже в страшном вихре войны посчастливилось остаться в живых. Не раз ей грозила неминуемая гибель и приходило неожиданное спасение, она оказывалась на леденящей кровь грани между жизнью и смертью, и несколько раз ей задавали роковой вопрос. Отвечать на него всегда приходилось под дулом ружья человека с повязкой на рукаве. Каждый раз в такие моменты она отвечала наобум, и, к счастью, ответ всегда позволял жить дальше. От таких происшествий стыла кровь, потому что человек словно играл в игру, в которой шанс выиграть составлял пятьдесят на пятьдесят, и, чтобы остаться в живых, он не должен был проигрывать. Но смерть всегда обходила Кымбок стороной.

Однажды вечером она с другими нищими ела добытый где-то рис, перемешав его в черпаке со съедобными травами и кореньями, как вдруг почувствовала тошноту. Очевидно, она понесла. Из-за этого все вокруг ополчились против нее, считая, что она принесет несчастье, и через несколько дней ей пришлось уйти из этой шайки. Таковы были законы нищих.

Когда-то Кымбок очень хотела ребенка, но за все то время, пока она жила с торговцем рыбой, затем с Кокчоном и Меченым, она ни разу не беременела, поэтому ее, поверившую в свою бесплодность, новость о будущем ребенке поразила, как удар молнии. Быть нищей попрошайкой да еще и с пузом — вот уж действительно несчастная доля! Жизнь в лачуге такова, что все обитатели спали вповалку, и иногда даже в таких условиях в мужских особях просыпалось желание, и они лезли под юбку лежащей рядом женщины. Несомненно, кто-то из этих нищих и обрюхатил ее.

Чтобы избавиться от ребенка, Кымбок жестоко истязала себя, прибегнув ко всем способам, которые знала по слухам. Однако живот продолжал расти и скоро подошло время рожать, и одной из зимних ночей, когда жестокий мороз готовился потихоньку отступать, у нее начались схватки. Она поползла куда глаза глядят и оказалась в конюшне винного дома, который держали сестры-близнецы. На счастье, с того дня, как она почувствовала себя беременной, Меченый и Кокчон перестали являться к ней во сне. Спустя время сестры-близнецы, выслушав историю Кымбок, по-своему истолковали этот знак и решили, что дух ребенка вытеснил духов Меченого и Кокчона. Кымбок лишь усмехнулась, пропустив их слова мимо ушей.

Близнецы

Должно быть, Кымбок чувствовала себя неловко, сидя в комнате и принимая еду, подаваемую ей сестрами, потому что через три дня после родов она вышла на кухню и принялась мыть посуду. У сестер, очевидно, как раз была горячая пора, и лишние руки пришлись кстати, поэтому они приняли помощь Кымбок с благодарностью, да к тому же у них, сокрушавшихся, что возраст уже не позволяет иметь детей, вдруг и ребенок появился в доме, поэтому причин для недовольства быть не могло. Решив, что появление Кымбок начертано самой судьбой, они со всей душой стали ухаживать за матерью и ребенком и дали новорожденной распространенное имя Чхунхи, состоящее из иероглифа Чхун, означающего весну, и иероглифа Хи со смыслом «девочка». Пусть ребенок родился зимой, но скоро должна наступить весна, и вот в ожидании весны девочка получила такое имя.

Чхунхи с самого рождения требовалось больше молока, чем Кымбок была в состоянии дать, поэтому пришлось варить жидкую кашку из риса и даже нанять кормилицу. А девочка подрастала так же быстро, как и поглощала еду.

Однажды Кымбок, держа Чхунхи в объятиях, кормила ее грудью, как вдруг вздрогнула от испуга и невольно уронила младенца на пол. На лице ребенка, сосавшего молоко, угадывались черты давно умершего Кокчона. Густые брови и высокий лоб, четкие линии формы лица и несвойственное девочкам крепкое телосложение, без всякого сомнения, напоминали Кокчона. Кымбок предполагала, что девочка была зачата от какого-нибудь нищего, с кем пришлось жить в лачуге, и не понимала, как в ребенке могли проявиться гены Кокчона. Она внимательно разглядывала лицо плачущей Чхунхи, но чем дольше вглядывалась, тем больше находила поразительное сходство с ним. Она почувствовала, как по всему телу пробежал холодок. После того несчастного случая, когда по Кокчону пронеслись бревна, она ни разу не отдавалась ему. Положим, он каким-то образом овладел ею в то время, когда она крепко спала, но со дня его смерти прошло уже четыре года. Ей доводилось слышать о непорочной деве, зачавшей ребенка, но о том, что кто-то родился от семени мертвого человека, она никогда не слышала, и это было настолько странно и неправдоподобно, что она, ни с кем не поделившись, похоронила свое открытие глубоко в душе. И со следующего дня перестала прикладывать девочку к груди.

Чхунхи сделала первые шаги и затопала в шесть месяцев, а вес ее перевалил за тридцать килограммов, когда ей не исполнилось и года. Об одном можно сожалеть: в Чхунхи не было детской привлекательности, которая одна способна оказаться сильнее женской красоты. Она не владела стратегией выживания, то есть в ней отсутствовали черты, которые помогают детенышам обычных видов выживать, пробуждая материнский инстинкт и вызывая у матери желание заботиться о своем ребенке. Эта стратегия выживания, пройдя множество этапов селекционного процесса и развиваясь в течение долгой истории существования живых организмов, стала генетической характеристикой: наивные большие глаза, прозрачная кожа, маленький чудесный носик, нежные пухлые щечки, о которые так любят тереться их мамы, — словом, черты, свойственные диснеевским персонажам. Допустим, густые брови и несвойственное девочкам крепкое телосложение она унаследовала от силача Кокчона, но у Чхунхи был такой не по-детски грустный взгляд, что взрослых, подошедших взять ее на руки, этот взгляд останавливал, а темная кожа и тупой нос заставляли соседей,