Кит - Чхон Мёнгван

В ту ночь они бросились друг другу в объятия, торопливо скинув с себя одежду, и впервые за долгое время со всей пылкостью отдались страсти, не замечая ни темноты глубокой ночи, ни усиливающегося ветра, ни крупных капель дождя, начавших падать одна за другой. Не знали они и того, что с каждой минутой приближается их роковой час.

Она открыла глаза с каким-то странным ощущением. В кромешной темноте перед ней возвышался Кокчон. Почему-то он был весь мокрый, с рукавов капала вода. Кымбок испугалась и хотела вскочить, но не смогла даже пошевелиться, все тело как будто кто-то связал. Она хотела спросила, что с ним случилось, но слова застряли в горле. Кокчон смотрел на нее тоскливым взглядом. Цвет его лица показался ей неестественным, словно он не был живым, и у нее мелькнула страшная догадка. Вдруг Кокчон обратился к ней:

— Ты же Джона Уэйна любишь больше, чем меня.

Голос звучал низко и приглушенно, точно из глубокого колодца. Кымбок от жалости чуть не задохнулась. Она протянула руки и хотела подойти к нему, но он плавно двинулся назад, словно к ногам были приделаны колеса, и растворился в темноте.

В этот миг Кымбок проснулась и села в постели. За дверью шумел ветер, да так, будто завывала нечистая сила, а в дом просочился дождь, оконные решетки были мокрыми. Образ Кокчона, только что представший перед ней, казался настолько реальным, что ее бросило в дрожь. Меченого не было рядом. Предчувствие какого-то несчастья со страшной силой вспыхнуло в голове. Она поднялась, торопливо обмоталась кимоно и на одном дыхании стремглав кинулась в комнату Кокчона. Дверь была распахнута настежь. Внутри никого. В этот миг ей показалось, что в ухо влетели слова, когда-то давно сказанные Меченым:

— Стоит тебе только захотеть, и я могу навсегда отлучить этого человека от тебя.

Послышались и другие слова:

— Привязали ему камень на шею и бросили в море, и тогда ты хоть как дельфин плавай, но остаться в живых вряд ли получится.

Это были законы бессознательного.

Она босиком пронеслась через двор, открыла ворота и выбежала на улицу. Как и в ту ночь, когда раненого Кокчона принесли домой, бесновался шквалистый ветер. И дождь бил наотмашь. Кимоно тут же намокло, распахнулось, обнажилась белая грудь, но ей было все равно. Она тяжело дышала, запыхавшись, и сердце ее разрывалось. Не помня себя, она примчалась на пристань. Волны высотой с дом с бешеной скоростью мчались к молу и, обрушившись, рассыпались в пену из миллиона пузырьков.

В конце мола спиной к ней стоял Меченый. Не двигаясь, он молчал и смотрел на огромные волны. У Кымбок вдруг закружилась голова, и она застыла на месте. Воображение нарисовало картину: Меченый привязывает к поясу Кокчона камень и толкает в воду. Тут же пламя ненависти ворвалось в ее сердце. В этот момент ей на глаза попался большой гарпун. Очевидно, буря вышвырнула его за борт какого-то судна. Прикрепленный к концу бамбукового шеста металлический наконечник страшно блеснул в темноте. Она подняла его.

Меченый посмотрел назад и увидел Наоко в алом кимоно, стоящую с гарпуном в руке. Она дрожала от гнева. В тот миг, когда он с удивленным видом начал что-то говорить, гарпун вошел в его тело. Меченый опустил глаза на орудие рыболовов, торчащий в животе. На одежде медленно проступала кровь. Он посмотрел на Кымбок, взгляд его выражал потрясение, удивление, испуг. Изо рта полилась кровь, и скоро губы застыли, не позволяя говорить. Он с трудом открыл рот и произнес невнятно:

— Но почему?..

Этот вопрос несколько лет назад бросил ему, явившемуся за своей долей, торговец, открывший винный дом в этом городе.

Будто осознав все, Меченый кивнул головой. Колени его подогнулись, он рухнул на землю. С трудом подняв голову, он выдохнул последние слова:

— Кокчона… я… не… убивал… Он сам… покончил… с собой…

Вслед за этим Меченый, этот редкий мошенник, заядлый контрабандист, мастер владения кинжалом, не имеющий соперников в этом портовом городе, известный развратник, хозяин всех портовых проституток и ловкий маклер, испустил дух.

Выход в море

Существует ли на самом деле то, что называют объективной истиной? Насколько можно доверять историям, что ходят по свету, передаваясь из уст в уста? Действительно ли Меченый перед смертью сказал правду? Способен ли человек, умирающий на глазах любимого, на свойственное ему коварство? Мы не можем найти ответа.

Любая история со временем претерпевает изменения, будь то сокращение, дополнение или преувеличение, и зависит это от того, какую позицию занимает рассказчик, насколько умело излагает мысли, и еще от суждений и оценки слушателей.

Читатели же просто могут верить в то, во что хотят верить, и этого достаточно.

В ту ночь Кокчон проснулся от странного ощущения. За дверью шумел ветер, крупные капли дождя непрерывно стучали в промасленную бумагу, вставленную в оконную решетку. Однако, как ни странно, почему-то именно в эту ночь он почувствовал, как прояснилось в голове. Сознание вернулось, и мозг работал четко, словно он пробудился после долгого сна. Ему захотелось посмотреть, насколько сильно идет дождь, и он собрался подняться и выйти наружу. Но не смог даже пошевелиться, будто его пригвоздили к лежанке. Он опустил глаза и испугался, увидев свои ноги. Глядя на свое тело, раздувшееся до того, что нельзя было уже отличить, где нога, а где предплечье, он испытал шок такой силы, что долго не мог прийти в себя. Он никак не мог понять, как получилось, что он весь заплыл жиром.

Пережив потрясение от вида собственного тела, превратившего его в чудовище, он решил во что бы то ни стало начать двигаться и приложил к этому все силы. Пусть на теле отложился толстый слой жира, но ведь когда-то в порту он слыл самым сильным человеком. Он напряг остатки мышц и кое-как сумел поднять себя — огромную тушу. Открыв дверь, потихоньку, шаг за шагом, вышел на террасу. Дом был чужой. Он не понимал, как оказался здесь. Словно ища ключ к тайне, он двигался по террасе и открывал двери одну за другой. Растянувшаяся на животе кожа жирными складками волочилась по полу.

Открыв очередную дверь, он почувствовал в темноте знакомый запах. В этот момент сверкнула молния и ярко осветила комнату. Одного мгновения было достаточно, чтобы он увидел голую Кымбок, крепко спящую в обнимку с