Последняя спичка - Мари Варей

От ее слов в голубых глазах Габриэля вспыхнул интерес. Своим взглядом, словно острым клинком, он пронзил Зоэ, будто хотел что-то ей сказать. Однако в результате он сменил тему, отправился на поезд и уехал в Париж.

Два часа Зоэ ходила взад-вперед, раздумывая, не позвонить ли своему другу Софьяну, не рассказать ли ему обо всем. Но Софьян всегда относился к Габриэлю с недоверием, и она боялась, что только подтвердит его опасения. Бродя по дому, она оказалась у двери в кабинет Габриэля. Летиция спала. Поколебавшись какое-то время, Зоэ убедила себя, что ничего плохого не будет, если она взглянет одним глазком.

Хотя кабинетом Габриэль пользовался довольно редко, там царил полный беспорядок. Повсюду валялись эскизы, в основном с изображением деревьев и птиц, большинство из них имели отношение к его текущему проекту. Зоэ обнаружила и несколько своих портретов, а еще рисунки их сада, который она узнала не сразу: деревья позади забора казались более высокими, их ветви и корни наползали на газон, точно змеи, готовые напасть. Посреди лужайки виднелся темный непонятно чей силуэт и будто ждал, когда лес поглотит его. Взглянув на этот набросок, Зоэ невольно вздрогнула. Тут у нее завибрировал телефон. Пришло сообщение от Габриэля: «Нет вдохновения. Бросил все. Моя электричка только что приехала, буду через десять минут».

Она уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг, влекомая каким-то чутьем, подошла к большому зеленому шкафу у окна и открыла его. Коробки Габриэля с пометами «личное» по-прежнему стояли нераспечатанными. Но в глубине, за коробками, что-то яркое привлекло ее. Она засунула туда руку и вытащила длинный тяжелый предмет, запакованный в пузырчатую пленку, перехваченную желтыми резинками для волос с подвесками в виде маленьких радуг. Моими резинками.

Зоэ осторожно сняла их и раскрыла полиэтилен.

Раньше она никогда не видела огнестрельного оружия и теперь ошеломленно разглядывала потертый коричневый приклад, металлический ствол, который блестел, как новый, несмотря на годы, проведенные в упаковке, и на прилагающуюся к ружью коробку патронов.

За окном пели птицы.

Летиция спала в своей кроватке.

Зоэ поняла, что ее жизнь больше не будет прежней.

Ее руки заледенели, покрылись мурашками, дыхание участилось, все тело напряглось. Она вспомнила о сообщении Габриэля. С минуты на минуту он будет здесь. Ее тело, почувствовав опасность раньше головы, включило механизм защиты. Сначала действуй, потом думай. Ее руки завернули обратно в пузырчатую пленку ружье и патроны, стянули резиночками так же, как было. Она попыталась положить сверток за коробки, но не помнила, в каком именно положении она его нашла. Хлопнула входная дверь. В прихожей раздался эхом голос Габриэля.

— Зоэ?

На раздумья не было времени. Зоэ сунула ружье как пришлось. Торопясь закрыть шкаф, она перевернула небольшую пыльную коробку. С глухим стуком она плюхнулась на ковер. Из нее вывалились старые тетради.

Снова раздался голос Габриэля. На сей раз из гостиной.

— Зоэ?

Она быстро побросала тетрадки в коробку и закрыла дверцу.

Габриэль шел по коридору.

— Дорогая, ты дома?

Ринувшись к выходу из кабинета, Зоэ обо что-то споткнулась. Она посмотрела под ноги. Синяя тетрадь на спирали — она ее не заметила, когда собирала остальные.

Габриэль толкнул дверь в кабинет. В считаные мгновения Зоэ засунула тетрадку за ремень джинсов и прикрыла широкой футболкой, которую она носила, чтобы проще было кормить грудью Летицию.

— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Габриэль, все еще держась за ручку двери.

Зоэ на автопилоте пожала плечами и, улыбаясь, ответила:

— Хотела посмотреть, не надо ли помыть окна.

От совершенства своей лжи, от четкости и легкости, с какой она ее произнесла, и от того, как правдоподобно эта ложь прозвучала, Зоэ аж обомлела, ведь ей ни разу в жизни и в голову не приходило самой мыть где бы то ни было большие окна.

Зоэ впервые солгала Габриэлю, причем не моргнув и глазом.

Мой брат окинул взглядом свой кабинет и разбросанные всюду эскизы, нахмурившись, вошел внутрь, подобрал валяющиеся листы бумаги и тихо сказал:

— Мне не нравится, когда в мой кабинет входят в мое отсутствие.

— Прости, — ответила Зоэ. — Я не хотела быть бестактной, я думала, что вся твоя работа в мастерской.

Габриэль покачал головой.

— Ничего страшного… Просто эти рисунки ужасны.

— Я этого не заметила. Пойду посмотрю, не проснулась ли Летиция.

Зоэ направилась к двери. Живот ей жгла одна из тех синих тетрадок, которые я исписала в детстве.

Выходя из комнаты, Зоэ краем глаза увидела, как Габриэль запирает дверь шкафа на два оборота и прячет ключ в выдвижном ящике письменного стола.

Из дневника Абигаэль

1995 год

Я знаю, что вчера родители встречались с моей классной руководительницей, с учительницей математики и доктором Ассан. Меня хотят отправить учиться в Париж, в школу для одаренных детей, для таких вундеркиндов, которые сдают выпускные экзамены с отличием в четырнадцать лет, и их фотографии потом печатают в газетах.

Не знаю, хорошая ли это идея. Иногда мне кажется, что я теряю контроль над своими мыслями. Я чувствую, как дерево во мне разрастается, ему становится тесно в моей голове, оно пускает корни глубоко в мозг. Доктору Ассан я об этом не говорила. Я сильно боюсь, что она пропишет мне лекарства. Она и так уже о них упоминала в те периоды, когда все мои размышления сводились к несчастьям или когда я видела только зло и мерзость этого мира.

Папа спросил меня, хочу ли я поехать в такую школу. Он выглядел немного обеспокоенным, но смотрел на меня с каким-то восхищением, может, даже с уважением.

— Ты ведь и правда маленький гений, — прошептал он.

Впервые он не осмелился добавить: «Этим ты пошла в меня». Не знаю, что ему наговорили на той встрече в школе по поводу моей дальнейшей жизни. На той встрече, на которую никто не посчитал нужным меня пригласить, несмотря на мой ум и зрелость суждений (цитирую доктора Ассан). Судя по всему, они там не скупились на слова.

Теперь мне в принципе все равно, стану ли я первой женщиной на Луне, первой женщиной-президентом или еще кем-то. Если я действительно такая умная, как говорят, то я хотела бы изменить этот мир. Сделать его чуточку лучше.

Папа посмотрел на маму и, смеясь, сказал:

— Этим она уж точно пошла не в тебя!

Мама притворно засмеялась, как делала каждый раз, когда мой отец выдавал нечто, более-менее похожее на шутку. Ее смех был механический, как у куклы с пластмассовыми глазами, который раздается, если той