Последняя спичка - Мари Варей

— Нет, для этого нужен карандаш. Если не найдется идей, будешь рисовать меня. Помнишь мой портрет с колибри на плече? Тот, из сквера? Тебе просто надо сделать эту девочку персонажем приключений. Аби Колибри, звучит здорово! Это принесет тебе успех.

— Пффф, какая-то дурацкая идея…

— По часу в день, Габриэль, ты поклялся моей жизнью. Ты рисуешь, а я учусь в школе для вундеркиндов.

Я поплевала себе в ладошку и протянула ему. Он закатил глаза, но все же пожал мне руку.

Абигаэль

Сейчас

Однажды обнаружив мои тетрадки и начав их читать, Зоэ уже не могла остановиться. Каждое утро она с нетерпением ждала отъезда Габриэля, чтобы вновь погрузиться в мою историю. Мое повествование увлекло ее, как роман Агаты Кристи, и столь жадный ее интерес вызывает во мне гордость, несмотря на обстоятельства, на мое состояние, провалы в памяти и все остальное. Я мысленно прыгаю от удовольствия каждый раз, когда думаю об этом. Слыша вдали звон колоколов, возвещающий об одиннадцатичасовой мессе, я фантазирую о том, как по-другому могла сложиться моя жизнь. Возможно, я стала бы писательницей. Вот где пригодились бы все мои ветвящиеся мысли и умение талантливо лгать. В конце концов сюжет книги — это всего лишь методично изложенная последовательность событий, планомерно ведущая к развязке, которую внимательный читатель безусловно угадает заранее, поскольку все должно подчиняться дурацкой логике. В литературе, если задуматься, есть что-то от математики. Хоть математику я и люблю, но от этой мысли мне грустно.

Габриэль был весь в работе и не заметил перемен в Зоэ. Она молча анализировала его поведение с учетом прочитанного в моем дневнике. Зоэ не понимала, почему он никогда не рассказывал ей того, что сквозило между строк, которые я тщательно выводила шариковой ручкой много лет назад. Она пребывала в растерянности. Временами ей хотелось обнять моего брата, прижать его к себе крепко-крепко, чтобы он забыл жестокость нашего детства. А иногда она смотрела на него с тревогой, вспоминая о ружье в зеленом шкафу, под выдуманными предлогами отказывалась оставлять его наедине с Летицией, а по ночам прислушивалась к его дыханию рядом с собой, как прислушиваются к шагам опасного незнакомца.

Поначалу, когда Летиция только родилась, любовь к ребенку компенсировала Зоэ все трудности, с какими сталкиваются новоиспеченные матери. Бессонные ночи, усталость, ноющее тело, изоляция, отсутствие свободы и возможности путешествовать, слезы и страх, охватывающий ее порой из-за огромной ответственности за крошечное существо, уткнувшееся ей в плечо, — ничто из этого не портило настроения Зоэ и не умаляло ее жизнерадостности. Зоэ подкосило предательство Габриэля. В один миг она почувствовала себя полностью обессиленной. Вот уже четыре месяца она просыпалась по пять-шесть раз за ночь, дни были нескончаемой чередой кормлений, убаюкиваний, замен подгузников и загрузок стиральной машинки. Зоэ казалось, что ее мозг практически разучился работать. Она даже подумала, не выйти ли из декретного отпуска раньше запланированного, но Габриэль настаивал: ей нужно отдохнуть, — и ей пришлось признать, что она находится не в лучшей форме.

Так странно: в последние месяцы я много думала о Зоэ, и вот теперь она стала постоянно думать обо мне. В следующую после обнаружения охотничьего ружья субботу, когда Габриэль поехал ко мне, Зоэ предлагала составить ему компанию вместе с Летицией. Он ответил, что это плохая идея. В тот день он рассказывал мне в основном об Алине. Откровенно говоря, даже захоти я нарушить обет молчания, не смогла бы никак отреагировать на его слова — слишком уж я была ошеломлена абсурдностью ситуации. Да и что вообще тут скажешь? В понедельник Габриэль попросил Зоэ отвезти его на вокзал рано утром. Назавтра ему сдавать три иллюстрации, а он едва начал над ними работать. Вернуться он планировал поздно.

В последнее время Зоэ испытывала облегчение, когда Габриэль уезжал, но вида не показывала. Она сунула в багажник сумку со всем необходимым для Летиции, разместила дочь в автолюльке на заднем сидении и отвезла моего брата на железнодорожную станцию. Слушая радио «Ностальжи» в машине на парковке, она дождалась электричку на Париж, которая должна была увезти Габриэля. Спустя несколько минут, когда из вокзала он не вышел, она сделала вывод, что он действительно сел в поезд, и теперь день в ее полном распоряжении. Зоэ включила навигатор, зашла в раздел «последние маршруты» и выбрала самый недавний, который включал мой брат в минувшую субботу: адрес — аббатство Святой Марии Сонской, Женевиньи.

— Едем в Бургундию, солнышко мое, — сказала она дочери, включая первую передачу. — Ты наконец познакомишься со своей тетей.

Странно.

Дальнейшие события будто в тумане.

Думаю, я ее узнала, а потом… Провал в памяти.

Наверное, случилось нечто очень серьезное, когда Зоэ и Летиция были здесь.

Помню, как сильно я обрадовалась, когда заметила их. Я сразу поняла, кто они такие, хотя виделись мы впервые. Меня никто не навещает, кроме Габриэля, ну еще доктор Ассан изредка приезжает. Мама здесь бывает только раз в год. Полагаю, так. Теперь уже не знаю точно. Или это я езжу к ней повидаться? Где же она сейчас живет? Мне кажется, где-то на Северном полюсе среди полярных сияний. Откуда у меня такая нелепая мысль? С чего вдруг возникла у меня в голове? Из-за моего разросшегося дерева? Глупость какая-то, детские придумки.

Я отвлекаюсь.

Сейчас речь не о том.

Зоэ и Летиция появились в сопровождении сестры Мари-Клотильды, которая любезно предложила показать им дорогу. Сначала Зоэ подумала, что сестра Бландина, поливающая цветы, — это и есть я, но сестра Мари-Клотильда разубедила ее и подвела ко мне. Увидев меня, Зоэ, судя по всему, очень удивилась.

— Я… должно быть, произошло недоразумение… — прошептала она, ошеломленно глядя на меня.

Видимо, сестра Мари-Клотильда поняла, что такая бестактность могла обидеть меня. Пусть я не говорю, но я же не глухая! Она отвела Зоэ в сторонку, тихо сказала ей что-то, теперь Зоэ плакала и никак не могла остановиться.

До меня долетали обрывки слов, но вслушиваться в них я не хотела. Мне было грустно. Не так я представляла себе нашу первую встречу. Неужели мое состояние столь безнадежно? На что она рассчитывала, приехав ко мне без предупреждения? Увидеть женщину чуть старше себя, секретаршу при враче или ассистентку руководителя, живущую в квартирке в пригороде Дижона, которая пригласит ее войти и предложит чай с печеньем?

Мне кажется, произошло что-то ужасное, но что именно? Почему я все забыла? Вижу, как Зоэ с Летицией в переноске