Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Когда той ночью мы засыпали, он прошептал:

– Мы поженимся, и у нас родится дочка. Мы назовем ее Мишель, ты пела песню про Мишель, когда я тебя заметил, так красиво пела. И наша Мишель будет такая же красивая, как ее мама…

И я передумала засыпать – не смогла. Лежала в темноте, трогала кольцо на пальце и слушала, как счастье расставляет в сердце изящные галочки.

На следующий день мы снова собирались смотреть ту квартиру в Перово, чтобы принять окончательное решение. Встретиться договорились у метро, у выхода на 3-ю Владимирскую. Я приехала из универа чуть раньше времени. Подождала, полюбовалась своим кольцом. Еще подождала, замерзла, попрыгала на месте и вправо-влево, стараясь не наступать на трещины в асфальте. Потом забеспокоилась: может, я стою не у той Владимирской улицы? Сбегала к другой, к противоположному выходу из метро, вернулась, запыхавшись. Никого. Позвонить Сереже я не могла, потому что он недавно потерял мобильный телефон, старенький эриксон, а новый купить не успел. Меня осенило: наверное, я вообще все перепутала и мы встречаемся прямо у подъезда. Тогда стоит пойти вперед, и скоро Сережа меня найдет – догадается, что я жду его около метро, и вернется за мной. Я с прошлого раза помнила, как срезать угол, но на всякий случай пошла прямо по улице, чтобы он меня не пропустил ненароком. Всю дорогу, высматривая вдалеке знакомую длинную фигуру, дошла до нужного дома. Дверь подъезда была закрыта, свет в квартире не горел. Я потыкала наугад в железные кнопки на кодовом замке, но без толку.

Еще раз обежав все выходы из метро «Перово», я на плохо гнущихся ногах спустилась вниз, села в поезд. Очень долго ехала. Старалась не смотреть на подаренное кольцо – оно вдруг стало казаться уродливым, неуместным. Но в глубине души я надеялась: сейчас приеду и все легко разъяснится. Например, Сережа проспал – прилег и случайно вырубился. Теперь начнет извиняться, называть меня нежными словами, а себя – ругать последними… Или: на самом деле с хозяином мы встречаемся завтра, а не сегодня, а у меня случилось помутнение рассудка на фоне большой любви и хронического недосыпа. Либо – квартиру уже сдали, Сережа просил кого-то из моих соседок мне это передать, а они забыли или нарочно скрыли, из зависти. Главное, добраться до общежития, постучать в дверь с номером 404 и…

Мне никто не открыл. Ни тогда, ни через час, ни ночью. Тишина за дверью била по ушам.

Утром я, не проспавшая, по ощущениям, ни минуты, снова побежала к Сереже. Дверь была открыта, и я бросилась внутрь, не зная, ругаться мне или молиться. Посреди комнаты стоял комендант нашего общежития по фамилии Золотых и насвистывал.

– Привет, Козлюк, – сказал он мне весело. – Хошь быть старшей по этажу? Потом и до старшей по корпусу дорастешь. Будешь дружков своих буйных утихомиривать. Чудилин-то свинтил, ишь. Чудилин-мудилин. Одним днем – и нету его.

Комната была пуста. Из всех вещей, которые принадлежали Сереже, там в тот момент находилось только кольцо его мамы. И оно нестерпимо жгло мне палец.

Я не хотела устраивать аттракцион выбрасывания семейных реликвий при коменданте Золотых. Вежливо отказалась от повышения, попрощалась, пошла к себе в комнату, легла на кровать, решила умереть. Через пять минут встала, добрела до своей сумки, достала мобильный. Вспомнила, что туда забит смоленский номер Сережиной мамы – он звонил ей однажды с моего телефона, и я сохранила контакт.

– Алло, здравствуйте, позовите, пожалуйста, Сергея, – сказала я как можно спокойнее.

– А кто его спрашивает? – спросила женщина подозрительно.

– Это Жозефина, – представилась я. – Будьте добры…

– Нету его, – оборвала она меня. – И нечего названивать. (Она сказала не «нечего».) Сказано нету, не появлялся.

– Может быть, он у папы? – Я старалась не реагировать на провокации. – У вас есть номер его отца?

– Ха, отца-молодца! – отреагировала моя собеседница. – Спрошу его номер, ага, как проспицца-то.

И она закатилась икающим смехом.

Я нажала на телефоне кнопку с изображением красной трубки. Снова улеглась в постель поверх покрывала. Сняла кольцо, положила его на тумбочку.

Когда я проснулась, надо мной стояли соседки Оля и Юля, одна из них больно давила шершавой ладонью на мой лоб.

– Жозефина, очнись. Ты очень горячая, – говорила Оля.

– Мы хотели вызвать скорую, но позвонили твоим родителям, – перебивала ее Юля.

– Ты спишь третьи сутки, – снова Оля.

– Попей хотя бы водички, – Юля.

Дальше их голоса слились в сплошной поток непонятных звуков. Я взглянула на тумбочку: кольца не было.

Вот и хорошо, подумала я, значит, Сережа его забрал, чтобы подогнать мне по размеру. Он вернется, мы поженимся и назовем дочку Мишель.

В следующий раз я проснулась и увидела своего папу. Заметила, что он одет в рубашку с коротким рукавом, удивилась – все-таки апрель, не лето.

– Собирайся, – сказал он совершенно спокойно. – Поехали-ка отсюда.

Нехорошая квартира, под холодильником, 31 июля

– И ты никогда больше его не видела? Сережу, – спросила сестра Антонина.

Мы сидели рядом на полу, спинами подпирали дрожащий холодильник.

– Почему же, видела. В фейсбуке* куча фотографий. Он там, например, рыбачит с детьми. Мальчик и девочка, двойняшки. Хештег отцовство, хештег папаблизнецов, хештег мыбанда. Фото жены, правда, нет.

– Если ты сейчас скажешь, что его дочку зовут Мишель… – застонала Антонина.

– Нет, девочка Анастасия, мальчик Артем. Распространенные имена. Я не так давно его нашла. Лет восемь или девять, получается, ничего не знала. Из общежития съехала, папа снял мне квартиру. Не в Перово, а на «Юго-Западной», тоже хорошо.

– А это… точно он? В фейсбуке*.

– Точно. Сергей Чудилин, город Смоленск, возраст скрыт, день рождения – двадцать четвертого августа. Да он даже не особенно изменился. Симпатичный чувак по-прежнему, годы ему к лицу.

Антонина посидела, покачала головой:

– Возраст скрыт… Нет у меня слов. Ни одного.

– Знаешь, мне так хотелось, чтобы он объяснил, оправдался, – призналась я. – Что угодно бы простила, если б он со мной как с человеком, а не… Я ведь думала сначала, его убили. Или похитили. Или он скрывается от кого-то, кто хочет его убить или похитить. Много всего думала, в общем. Зато вижу теперь, что жив, здоров, упитан, щетина только поседела, а так как новенький… А я же уверена была, что все у нас хорошо, и он меня любит, и про дочку Мишель. Что произошло? Почему он не