Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

– Рыба… – Мужик кинул мешок под ноги Николаю.

Тот наклонился, тряхнул его, из мешка посыпался вяленый карась.

– Понятно.

Лисовец – рыбак знатный. Рыба у него всё лето не переводится. Он её обычно в сарайке под крышей сушит, марлей от мухоты обернёт и… А эти, значит, нашли.

Серёга тем временем судорожно вспоминал: как там в криминальных сериалах? Чего ещё полагается спрашивать в таких ситуациях? А Николай – как рыба в воде:

– Судимости есть?

– Есть…

– Статья?

– Сто пятьдесят восьмая.

Серёга опасливо глянул на Николая: что за гусь, дескать? Пёс его знает, что это за статья такая. Может, тюленя этого за драку судили? Ишь, смотрит как! Или за убийство… Ещё того лучше. Ёлкин хрен!.. Серёга соображал, что делать дальше.

– Товарищ… Товарищ… – тяжело дыша, робко похлопала по плечу Николая мухой обернувшаяся Антонина Петровна. – Документы вот. Не сдавайте нас, пожалуйста… – Тётка заискивающе смотрела на него.

– Сейчас мы откопируем ваши документы. Сергей…

Серёга сурово кивнул. Он уже начал вживаться в роль этакого крутого парня из спецуры. Неспешно взяв документы, нарочито степенно направился в сторону дома: копировать. «Копировать, копировать… На чём я их копировать-то буду?» – недоумевал он. Потоптавшись минуту-другую на крыльце, отправился назад.

– Всё в порядке.

– Откопировал?

– Так точно, товарищ… – Серёга невольно замешкался, подбирая подходящее звание, и неуверенно добавил: – Товарищ капитан.

Николай строго глянул в его сторону.

«Блин… Надо было майором назвать!» – хватился Серёга.

– Так вот, Игорь Семёнович, – протянул мужику документы Николай, – слушай и запоминай: если в нашей округе ещё хоть раз, хоть у кого-нибудь, хоть что-нибудь пропадёт, то имей в виду – документы твои у нас. И мне по барабану: ты это или подельники твои… В общем, в твоих интересах, чтобы в посёлке у нас тишь да гладь были. Ты понял меня, Игорь Семёнович?

– Понял, начальник.

– Ты хорошо меня понял?

– Да понял я, понял…

– Свободен.

Мужик, ссутулившись, направился за угол, откуда, заполошно махая ему руками, выглядывала Антонина Петровна.

Тем временем рассвело. У соседних дач замаячил встревоженный шумом народ. Кто-то испуганно жался к калиткам, те, кто посмелее, подтягивались ближе. Подскочил сосед из дома напротив, Лёха.

– Николай, ну ты даешь! Уважаю! Не! Без дураков! Уважаю. Ты не переживай, мы, если что, вот этого вот ничего не видели, – уверил он, кивая на автомат.

– Не видели! Не видели! – затараторили соседские бабёнки.

– Да ты чё, Лёха? Это ж макет!

– Макет? – Сосед недоверчиво потянулся к автомату. – А я-то думал…

А Серёгу распирало. Он хоть и не в главной роли, но тоже поучаствовал. Да и мазуриков этих как-никак он обнаружил.

– А здорово ты их, Николай? А?.. Как уделал!

– Ну так! А ты думал? Это тебе не по интернетам шариться! – усмехнулся Николай.

Кражи, надо сказать, с тех пор в посёлке прекратились. Непонятно: то ли внушение Николая так подействовало на Игоря Семёновича, то ли так уж совпало, но факт остаётся фактом – «Родники», в отличие от соседних дачных обществ, всякое ворьё с тех пор за версту обходило. А Николай и Серёга снискали в округе всеобщее уважение и непререкаемый авторитет. Только вот Лёха был заметно разочарован тем, что автомат оказался липовым. Остальные же жители посёлка пребывали в полной уверенности, что оружие было самое что ни на есть настоящее, и ещё долго с гордостью из уст в уста передавали историю о славных защитниках поселкового имущества.

Мышиная возня

С тех пор как Серёга обзавелся дачей, жизнь его наполнилась новыми, незнакомыми доселе, заботами. Ну разве мог он себе раньше представить, что будет у него болеть душа о какой-то там яблоньке, которую недавно мыши погрызли? Или о смородине, побитой тлей? Да ни в жизнь! А теперь – будьте любезны. Болит. И ещё как болит! А попробуй расскажи про это друзьям и коллегам, у которых из всех видов земельной собственности во владении разве что автомобильная парковка под окнами во дворе. Засмеют!

Да и сам Серёга никогда бы не поверил, что с приобретением дачи интересы его могут так вот разом перемениться. Ведь что за жизнь у него была в городе? Дом, работа… Ну, в выходной в парке на великах с Людкой покатаются. Ну, в кафешке посидят, в кино сходят. В общем, все как у всех. А тут? Что ни день, то открытие. Со временем ещё и традиции свои появились. Вот недавно, к примеру, откопал Серёга на чердаке среди всякой рухляди самовар. Старинный, медный, с дюжиной медалей. Судя по ним, было ему никак не менее ста лет. «Вещь!» – заключил Серёга после того, как до блеска отдраил заслуженного медалиста суконкой с мелом. И теперь по вечерам, пока Людмила собирала на огороде мяту, мелиссу и смородиновый лист для чая, Серёга с упоением раскочегаривал самовар.

Чай они пили прямо на крыльце, сидя на нагретых за день солнцем ступенях. Серёга для пущего антуражу наливал чай в блюдце.

– Ты прямо как помещик какой! – подтрунивала над ним жена. – Сахарку не изволите? Вприкуску?

– Понимала бы чего! – улыбался Серёга, окидывая довольным взором свои владения.

Он и впрямь себя чувствовал почти что помещиком. Оно и понятно. Ну какая-такая частная собственность имелась у Серёги во владении до сих пор? Квартира-студия на девятом этаже панельной многоэтажки – двадцать семь квадратных метров, да крохотная кладовка на лестничной площадке, в которой они с Людмилой хранили свои велосипеды. Вот и всё его движимое и недвижимое имущество. Опять же, что можно разглядеть из окна его городской квартиры? Магистраль, денно и нощно кишащую машинами, пяток высоток да дымящую трубу котельной на горизонте. И всё! А тут? Дом, пусть небольшой, старенький, неказистый, но какой ни есть – дом. Настоящий! Огород с посадками. А в огороде том и овощи, и зелень – все своё, натуральное! А смородина? А малина с крыжовником? Что ты! А ещё – берёза-вековуха, что широко раскинула ветви над крышей дома. Серёга, собственно, в первую очередь из-за неё участок и выбрал.

Живность пернатая опять же всякая вокруг. Столько птиц он отродясь не видывал. Некоторых идентифицировать помогал Интернет. Особо полюбилась Серёге сорока, облюбовавшая для своего местожительства как раз его березу. До чего же умная птица! Раз ему довелось наблюдать, как его сорока развлекается. Нашла где-то крышку от консервной банки, взлетела на самый конёк крыши, умостилась там, а затем, придавив одной лапкой крышку, оттолкнулась другой и – й-й-йоху! – понеслась вниз по скату крыши, размахивая крыльями. Съедет с крыши таким макаром, схватит крышку клювом