Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

«А может, оно ничего? – думал он, шагая к дому. – Может, пронесёт?»

На крыльце весело чирикали воробьи, в гладиолусах мирно гудел шмель, солнышко ласково припекало затылок. Ничто не предвещало беды.

И Серёга поверил – пронесёт…

Операция по обезвреживанию

Соседа, купившего дачу Рыжего, звали Николаем. На вид ему было лет сорок, не больше. И потому Серёга, прознав, что тот уже пенсионер, поначалу сильно удивился. Но вскоре выяснилось, что Николай раньше служил в транспортной авиации где-то в Заполярье. Поэтому и на пенсию так рано вышел. Росту он был невысокого, коренастый, с задубевшей кожей на обветренном лице и цепким, колючим взглядом из-под жёстких, щетинистых бровей. Особую же внушительность соседу придавала борода, и не какая-нибудь интеллигентская бородка, а широкая, окладистая. Делала она его похожим на партизана двенадцатого года из учебника истории. «Матёрый мужик!» – восхитился Серёга, увидев того первый раз.

Жил Николай на даче с семьёй: женой и сыном – тем самым, что у Сапелкиных все помидоры попортил. Пацан, конечно, был хулиганистый, но с Федькой никакого сравнения. Поселившись, сосед начал активно строиться. Первым делом снёс старый, хлипкий заборишко, отделявший его от Серёгиного участка, с намерением возвести новый, капитальный. А пока жили так, разгороженные. Серёгу это, впрочем, ничуть не напрягало – глазу просторно.

А пару недель назад пошёл по «Родникам» слух, что завелись в их садовом обществе какие-то мазурики: то лук у одних выпластают ночью – на закуску, видать, то инструмент у кого сопрут. У Сапелкиных, так у тех и вовсе кастрюлю с борщом умыкнули недавно – на веранде стояла. И смех, и грех! Оно, конечно, и раньше подобное случалось, но тут как прорвало. Однако же самая внушительная потеря случилась как раз у Николая. Воры позарились на велосипед – новёхонький, только что купленный, Серёгиному не чета.

– Я их, козлов, выслежу! – угрюмо пообещал сосед Серёге. – Я их прищучу!

И Серёга, глядя с уважением на внушительные кулаки соседа, верил – этот прищучит. Прищучит, как пить дать.

Николай принялся караулить. Не спал несколько ночей – всё без толку. Затихарились ворюги. «Видать, на соседний дачный посёлок переключились», – решили между собой жители «Родников». На том и успокоились. Тем более что вскоре у них появилась новая головная боль – неожиданно свалившаяся на посёлок жара. «Вот ведь! – ворчали измотанные зноем дачники. – Вторую неделю термометр за тридцать шарашит». И ладно бы днём, так ведь и ночью не продыхнуть. Как-то раз в одну из таких ночей Серёге не спалось – духота донимала. Не помогали ни вентилятор, ни раскрытые настежь окна и двери. Так он без сна почти до самого рассвета и промаялся, а когда за окном чуть забрезжило, услыхал, как снаружи послышалась какая-то возня. Он напряг слух. А что, если опять эти? Воры, которые… Поднялся. Высунулся по пояс в окно. Так и есть! На углу, через пару домов от Серёги, какие-то две подозрительные личности трутся. В полумгле толком не разглядеть.

Вот они, голубчики. Попались! Серёга, одеваясь на ходу, выскочил из дома и прямо через огород – благо разгороженный – рванул к соседу.

– Николай… – Серёга, озираясь по сторонам, осторожно, постучал в окно соседа. – Слышь, Николай… Вставай, вставай скорей!

– Серёга, ты, что ли? – в распахнувшемся окне показалась взъерошенная голова соседа.

– Пришли! Слышь? Пришли! – сдавленно прохрипел Серёга.

– Кто пришёл-то? Офонарел, что ли?!

– Они самые. Эти… У соседа на углу топчатся! Ну, велосипед которые…

– Ах ты ж!.. – Глаза у Николая загорелись охотничьим блеском.

Он исчез в окне и через минуту появился на крыльце в камуфляже, с автоматом наперевес.

Сёрёга опешил:

– Николай, ты чё? С дуба рухнул? Ты куда с этим?

– Не боись, это макет. Пацану купил.

Николай и Серёга, пригибаясь, на полусогнутых, осторожно выглянули за ворота. В полумгле было видно, как один воришка притаился у соседского забора, а второй, держа чего-то под мышкой, сидит наверху.

– Всем стоять! Руки за голову! Стрелять буду! – страшно заорал Николай и для острастки передёрнул затвор автомата.

– Руки в гору! – по-киношному вслед за Николаем заблажил срывающимся голосом Серёга.

И они побежали…

Первым бежал Николай. Вид его был устрашающим: борода всклокочена, глаза навыкате, автомат наперевес… Серёга заметно подотстал. Всё происходящее казалось ему дурным сном. И на хрена он только связался с этим чокнутым?!

– Стоять, я сказал!

Застигнутые врасплох воришки и не пытались бежать, испуганно прижимаясь к забору. Двое эти вида были бомжеватого: тётка неопределенного возраста с пропитым лицом и невзрачный мужичонка в замызганной майке и драных кедах на босу ногу и объёмистым мешком под мышкой. Грозный вид Николая и автомат подействовали на них устрашающе.

– Кто такие? Фамилия? Имя? Отвечать! – рыкнул Николай.

– Да мы ничего… ничего мы… – суетилась тётка, озираясь и шаря зачем-то вдоль забора руками. Мужик, набычившись, молча глядел исподлобья.

– Так! Будем оформлять факт хищения. Составлять протокол. Документы!

Тётка присела.

– Нету документов…

– Твои! – Николай кивнул мужику.

– Нету, – просипел тот.

Серёга растерялся: чего с ними дальше-то делать? Но Николай, как будто всю жизнь преступников задерживал, сориентировался:

– Серёга, доставай смартфон! Включай видеозапись.

– Ох, ёлки… – Серега схватился за пустые карманы. – Я щас.

Он мухой метнулся домой. Влетев в комнату, впопыхах зацепил плечом посудный шкаф. На грохот из соседней комнаты выскочила перепуганная спросонья Людмила:

– Ты чего? Чего происходит-то?

– Операция. – Серёга отвечал отрывисто, шаря впотьмах в поисках телефона. – Операция происходит…

– Да какая операция? Псих ты ненормальный!

– По обезвреживанию! Вот какая операция!

Серёга схватил телефон и рванул назад.

* * *

– Итак! Ведётся видеозапись. Кто такие? Фамилия? Имя? Отчество? Год рождения?

– Замараева я, Антонина Петровна… – щёлкая зубами, лепетала тётка, – семьдесят четвёртого года рождения…

– Где проживаешь? Адрес? Я тебя спрашиваю! В глаза смотреть!

– Черёмуховая… На Черёмуховой я проживаю…

– Так… Сейчас пойдёшь за документами, Антонина Петровна. Пока не принесёшь, подельник твой здесь побудет. Не вернёшься через пятнадцать минут – сдадим его куда надо. Будете срок мотать по полной программе. Поняла?

Тётка ломанулась за угол.

– Так… Теперь ты. – Николай повернулся к мужику. – Фамилия, имя, отчество.

– Сёмушкин… Игорь Семёнович, – затравленно выдавил тот.

– С какой целью проникли на территорию гражданина Лисовца?

– Не проникали мы никуда. И Лисовца никакого не знаю… – Мужик, похоже, решил тупо пойти в несознанку.

– Велосипед где? – встрял Серёга.

– Не знаю я никакого велосипеда…

– А кастрюлю борща у Сапелкиных? Тоже не знаешь? А рубанок у Иваныча?

– Не знаю, – продолжал бычиться тот.

Серёга задохнулся от возмущения.

– Спокойно, Сергей, – жестом остановил его Николай. – Что в мешке? В мешке,