Сны наяву - Лора Хэнкин

– Да плюнь ты на него, нашел на кого бросаться, – Майкл похлопал Ноа по плечу. – Он – ничтожество. А ты – звезда.

ДНЕВНИК САММЕР, 18 АПРЕЛЯ 2005 г.

Как странно, что чувства к кому-то могут развеяться в один миг. Как долго Ноа казался мне идеальным парнем, который не может сделать ничего плохого. Но теперь я вижу, что он такой же, как и все. Простой смертный. И иногда он чертовски бесит. Мне перечислить, как именно? Почему бы и нет!

Первое: он эгоист. Единственное, что для него важно – его собственные желания. Как их исполнение скажется на остальных он даже не задумывается.

Второе: он притворяется суперзаботливым. Он умеет так проникновенно смотреть в глаза, что чувствуешь себя самой лучшей на Земле, но слушает ли он вообще? Или он сосредоточен только на том, чтобы изобразить заботу как-нибудь поизящнее? Я всегда думала: «Ого, Ноа – нормальный парень, не ищущий внимания самовлюбленный нарцисс, как многие другие знаменитости, он просто такой милый и замечательный. Неудивительно почему остальные решили – вот кто правда должен стать звездой!». Но на самом деле он и правда считает себя звездой, героем, хотя ему было бы полезно помнить, что мир не крутится вокруг него. Он не единственный человек на Земле. Да кто вообще говорит вещи вроде «Ты и я, весь мир будет принадлежать нам»? А потом ссорится с Лукасом у всех на глазах??? Что приводит меня к…

Третье: Он корчит из себя мачо, как будто ему не нужно доказывать, что он чего-то стоит, хотя он снимается всего лишь в глупом сериале для девочек-подростков. Возможно, он думал, что выглядит круто, пытаясь устроить эту драку, но на самом деле он выглядел жалко. Если бы девочки, которые сходят по нему с ума, увидели его в этот момент, я уверена, многие из них содрали бы со стен плакаты с Ноа.

В общем, он меня бесит, и я вижу его в новом свете. Понятно, что мы будем общаться как прежде. Я не собираюсь всю жизнь сниматься в этом тупом сериале. Я – не только певица, у меня есть и актерский талант, я могу добиться большего, но только если правильно разыграю карты – снимусь в этом фильме и заставлю всех буквально повыпрыгивать из штанов от восторга. Ух, сколько же образных выражений я только что использовала в одной фразе… Только очередной драмы на съемочной площадке мне не хватало. Я буду продолжать слушать его истории, открыв рот от восторга.

Но теперь я знаю правду.

19

2018

Тем вечером я завалилась на кровать, едва войдя в номер, и набрала номер Михира для нашего обычного вечернего разговора. Голос его в трубке звучал как-то странно.

– Ты в порядке? – спрашиваю я. – Совсем устал?

– Я, э-э, прочитал статью о тебе.

Он сбрасывает мне ссылку, и я просматриваю статью, включив громкую связь.

Под заголовком «Новое увлечение Ноа Гидеона?» открывается серия фотографий: я и Ноа выходим из спортзала. На первой фотографии мы смеемся. На другой – смотрим друг на друга, на третьей – он прижимает мою руку к своей щеке.

– О боже, – говорю я.

Я и забыла, как надоедает, когда за тобой по пятам непрерывно следуют папарацци. Каким-то образом эти талантливые, безжалостные стервятники запечатлели тот краткий миг, когда старые чувства вновь ожили в нас – правда я тут же залила эту искру своей холодной, ледяной ненавистью.

– Вот за такие штуки я и называю Ноа мудаком. Потому что, как по мне, он именно мудак и есть.

– Я не хочу выглядеть как ревнивый придурок. Просто, ну, он кинозвезда…

– А ты заботишься об экологии, занимаешься защитой окружающей среды, что, на мой взгляд, гораздо сексуальнее.

– Спасибо, – говорит Михир. – Но на этой фотке ты прямо светишься.

– Мы тут выходим с тренировки. У меня на лице блестит пот.

Он издает короткий смешок, а потом добавляет после паузы:

– Здесь что-то другое. Дома после тренировок пот на твоем лице так так не блестит.

Я вглядываюсь в фотографию повнимательнее. Михир прав.

– Даже если так, это не из-за Ноа. Это из-за…

Я пускаюсь в путаные объяснения:

– Понимаешь, я очень увлечена этой работой, но не так, как работой в фирме, – хм, «увлечена», вероятно, не самое удачное слово, которое можно было здесь использовать. – Можно сказать, это передышка – и очень интересная – от работы юристом и от всего того стресса, который я испытываю, работая в фирме.

– Интересная в плане… Погоди, ты не передумала? Не решила бросить свою юридическую карьеру?

– Нет, ни в коем случае!

Мы с Ирен списывались раз в несколько дней – она сбрасывала мне запросы клиентов, не желающих работать ни с кем, кроме меня, и я отвечала на них. Вот за что я любила свою работу юристом. За то, что меня воспринимают на этой работе как компетентного специалиста, принимающего решения, а не просто как тело, призванное выполнять чужие прихоти.

– Хорошо, – говорит Михир.

– Кроме того, я сейчас в Лос-Анджелесе, а тут хочешь не хочешь приходится есть спирулину и пророщенные семена я не знаю даже чего. Может быть, из-за этого и кажется, что я вся свечусь.

На этот раз Михир смеется от души.

– Конечно. Стандартное меню в Лос-Анджелесе. Прости, что я не уверен в себе. Веришь или нет, но я не привык встречаться со знаменитостями.

– Да ну, какая из меня знаменитость. И, пожалуйста, не извиняйся. Это я должна извиниться.

Наболтавшись с Михиром, я открываю свою рабочую почту. Надо написать Ирен. Я не могу нырнуть с головой в этот сон наяву – дома меня ждет реальный мир.

Обнаруживаю, что Ирен уже сама написала мне:

«Дорогая Кэтрин,

Сегодня днем на работе все только и делали, что обсасывали ту статью о тебе в этой желтой газетенке. Я уверена, что папарацци все наврали, и я так всем и говорила. Но ты должна знать, что такого рода истории не идут на пользу ни репутации компании, ни твоей. Нельзя давать мужчинам, вместе с которыми работаешь, ни малейшего повода отказывать тебе в уважении с их стороны – особенно сейчас, когда ты так близка к тому, чтобы стать партнером фирмы. Если имеется какая-то возможность продемонстрировать свою преданность делу (находясь там, где ты находишься),