Сны наяву - Лора Хэнкин

– Думаю, тут можно подзатянуть. Сделаем вид, что у тебя есть талия.

Я смотрела прямо перед собой, на фотографию на столе Гарриет: она и ее дочь, девчушка лет десяти. Как-то раз Гарриет привела ее на съемочную площадку и представила нам. При виде живых, настоящих звезд девочка лишилась дара речи. Учитывая, сколько яда Гарриет выплескивает на нас, подумать страшно, какие комплексы по поводу собственной внешности разовьются у этой милой девчушки.

– Майкл никогда не сможет выполнять мою работу, но клянусь, я бы вполне справилась с его. Надо было бы только подучиться немного, – продолжала Гарриет.

Поскольку у меня было лицо стервы, и я отлично справлялась с ролью Плохой Девчонки, многие не стеснялись делиться со мной своими самыми темными мыслями. Мне постоянно приходилось выслушивать, как сильно кто-нибудь кого-то ненавидит. Я всегда была в курсе, кто с кем в контрах и почему. Людям хотелось, чтобы я выслушала их, разделила их чувства, они приходили ко мне словно на исповедь. Я слушала, что люди говорят о своих возлюбленных, как безжалостно издеваются над своими мужьями и женами, как поливают дерьмом своих партнеров по съемкам – тех, про кого в интервью они отзываются исключительно «да ну что вы, мы практически одна семья!» На словах люди могут быть готовы пойти за вас в огонь и воду – но можно ли верить словам? Или же все втайне ненавидят друг друга и только и ждут возможности ударить в спину? Я никого не осуждала и лишь впитывала примеры, разворачивающиеся перед моими глазами. Я познала все способы быть стервой – и многие из них отыграла на сцене. Но сама я такой не была. Я была хорошей. Я была доброй.

– О, я уверена, что ты была бы более эффективным продюсером, – сказала я. – Если бы шоураннером была ты, нам, наверное, не пришлось бы часами смотреть, как Саммер лижется с Ноа.

Ладно, я была хорошей и доброй большую часть времени.

Гарриет посмотрела на меня.

– Искра, взаимное притяжение между ними – забавная штука, правда? То, чем обладают Саммер и Ноа… – она покачала головой. – Это как те платья, из-за которых разгорелся весь этот скандал.

– В смысле?

– Они не переходят черту, но танцуют прямо на ней. Шажок в одну сторону – и происходящее будет безопасным и скучным. Шаг в другую – и происходящее выйдет за рамки приличий. Люди смотрят и не могут оторваться, потому что вдруг это все-таки случится?

Закончив примерку, я двинулась к своему трейлеру, но увидела впереди две фигуры, окутанные сумерками и их ароматами, и замерла на месте. Саммер и Ноа. Словно слова Гарриет о них заставили их материализоваться прямо здесь, они стояли вплотную друг к другу и что-то тихо обсуждали. Вы замечали, что после заката все начинает пахнуть гораздо сильнее? Я подкралась поближе, чтобы слышать, о чем они говорят, и затаилась в тени трейлера.

– Ты тоже это чувствуешь, – сказал Ноа, протянул руку и положил ей на плечо. – Я знаю, что чувствуешь.

– Ноа… – произнесла Саммер, но руку с плеча не убрала.

– И плевать я хотел на секс! Если тебя напрягает, что я это уже делал – знай, я считаю, это очень круто, что ты выбрала подождать, – выдохнул он.

Я никогда раньше не слышала, чтобы он говорил с такими интонациями – отчаянно, отрывисто бросая слова.

– Меня это восхищает. Ну, из-за этого ты нравишься мне даже больше.

Я закатила глаза.

– Правда? – спросила Саммер.

– Да! Я хочу, чтобы ты знала, что я действительно уважаю тебя. И, ну, если мы с тобой… Это будет по-особенному. Я просто хочу знать, что мы принадлежим друг другу, а не кому-нибудь еще. Будь со мной.

Один очень долгий момент Саммер ничего не отвечала. А затем бросилась в его объятия.

– Я хочу этого, – сказала она. – Я собираюсь порвать с Лукасом.

Ноа радостно, искренне рассмеялся и погладил ее по лицу. Она провела руками по его волосам. Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но она его остановила.

– Дай мне пару недель, хорошо? Я не хочу, чтобы перед нашим финальным живым выступлением все только и делали, что трепались об этом. Лукас расстроится, и наши друзья дома – тоже, и я боюсь, что кто-то из них пойдет к папарацци, устроит очередной глупый скандал. Ты видел, что сделала моя бывшая одноклассница, которой не понравилось, что я не рассказываю журналистам про мою маму. И во что это вылилось. Давай закончим съемки сериала. Подпишем контракт на фильм. Что они смогут сделать нам тогда? Ничего. Можешь ты пойти ради меня на это?

– Конечно, да, – ответил он, крепко обнимая Саммер и наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

На этот раз этот поцелуй был не на камеру: долгий и страстный. Я застыла на месте, а они продолжали ласкать друг друга, их дыхание становилось быстрым и легким. Я знала, что должна уйти, я не хотела подглядывать, но одновременно и не могла отвести взгляд, когда Ноа запустил руку ей под юбку. Саммер застонала и оттолкнула его руку.

– Прекрати, – сказала она. – Не сейчас.

– Хорошо, хорошо. Ладно.

– Мне страшно, – сказала она. – Это… Это пугает меня. Что, если недели три мы проведем как в раю, а потом все рассеется, и нам будет даже смотреть друг на друга неловко?

– Но ты все равно хочешь попробовать?

– Хочу.

– Ты и я, – сказал он, – Весь мир будет принадлежать нам.

Неподалеку бибикнул гольф-кар. Ноа и Саммер отошли друг от друга. Гольф-кар подъехал к нам. Рулил машинкой ассистент по производству, а рядом сидел мистер Атлас. Он объезжал студию, от одной съемочной площадки к другой, и принимал решения – какие проекты, которые стали для их участников всей жизнью, будут продолжать сниматься, а какие – нет. Увидев Саммер и Ноа, он прикоснулся к своей шляпе в знак приветствия. Они в ответ с самым невинным видом помахали ему.

Я вышла в пятно света под фонарем и окликнула их:

– Привет, ребята. Что вы тут делаете?

– Просто обсуждаем завтрашнюю сцену, – сказала Саммер.

– Да? – спросила я, приподнимая бровь.

– Да, но я думаю, что мы уже все обсудили, – она так спокойно смотрела на меня, как будто только что не шепталась с Ноа в темноте.

Ноа такой выдержкой не обладал. Даже в тусклом свете фонаря было видно, что он красный, как рак, по его лицу блуждала глупая улыбка, как он ни пытался прогнать ее. Саммер же лгала легко, как будто искренне верила в