Сны наяву - Лора Хэнкин

Мэй Родригез: Послушайте, настоящая проблема не в том, что происходит на экране на наших глазах, а в том, что от нас скрыто. По моему мнению, «Атлас» разрушает судьбы юных актрис – и все это ради развлечения зрителей. Стоит им начать вести себя как взрослые женщины – которыми эти девушки неизбежно становятся – и их выбрасывают за борт. Честно говоря, количество бывших юных звезд в реабилитационных центрах просто ужасает. Наверняка вы все видели ту сделанную папарацци запись с Эмбер Нильсон.

Фиона Сэвидж-Фьюн: А давайте посмотрим ее.

(Звучит голос Эмбер Нильсон): Вы… Нет, послушайте. Ты веришь в альтернативные вселенные? Спорим, есть вселенная, где я никогда не снималась для «Атласа», и где я на самом деле счастлива.

Мэй Родригез: Мы в «Феминизме для чайников» связались с главой сети Джеральдом Атласом и задали вопрос, каким образом сеть в его лице собирается начать лучше заботиться о психическом и физическом здоровье своих звезд, но он отказался говорить с нами.

Кэрол Дональдсон: Я не понимаю, какое отношение это имеет к обсуждаемому вопросу.

Мэй Родригез: По-настоящему недопустимо в данной ситуации только одно – то, как «Атлас» обращается с юными актрисами, которые работают на концерн! Одна юная женщина за другой сжигает себя на потеху публике, и все занимаются только тем, что обсасывают омерзительные подробности ее падения.

Фиона Сэвидж-Фьюн: Мм, и это всегда именно молодые женщины, не так ли?

Мэй Родригез: Именно. Но и на «Атлас» можно найти управу. Мы живем в обществе потребления, Фиона. И если телеканал не предпримет реальных шагов для решения этой проблемы, значит, пришла пора перестать потреблять контент, который он производит.

15

2018

Грязная сцена, эхо слива того злополучного дневника Саммер, невольной свидетельницей которой я стала, выбивает меня из колеи. Но мне почти удается выбросить ее из головы, когда мы снова начинаем репетировать. Мы разучиваем финальную песню – стоим все вместе вокруг пианино и поем в четыре голоса. И в тот момент, когда песня наконец начинает звучать нормально, к Майклу как по команде подбегает ассистент Ноа и шепчет что-то на ухо.

– Стоп, – говорит Майкл. – Так, Ноа нужно уйти.

– Черт, прямо сейчас? – спрашивает Лиана.

Ноа поднимает руки и очаровательно улыбается:

– Извините, ребята. Я очень хотел бы остаться, но долг зовет.

Саммер, не скрывая разочарования, прикусывает губу. А я и вовсе прихожу в ярость. Как, черт возьми, Саммер может получить второй шанс на успех, которого она так жаждет, если Ноа не воспринимает наш проект всерьез?

Ноа с самодовольным видом направляется к двери. Майкл листает сценарий.

– Так, давайте в оставшееся время поработаем над диалогом Саммер и Лианы, это страница тридцать два, – начинает он.

– Я могу идти? – вклиниваюсь я.

– Конечно, да, иди, – говорит он.

Я бросаюсь прочь со всех ног и устремляюсь на парковку вслед за Ноа. Он уже добрался до своей машины. Я окликаю его, он удивленно оборачивается.

– Кэт, – говорит он. – Извини, я уже немного опаздываю на…

– Я знаю, что ты теперь намного круче нас, но меня вот эта твоя беготня уже достала!

Раз начав, я уже не могу остановиться.

– Мы все собрались здесь. Каждому из нас пришлось от чего-то отказаться ради этих съемок! Я, возможно, вообще разрушила свою жизнь, эта бомба падает, но еще не взорвалась, а ты! Ты даже не пытаешься прикинуться, что этот проект для тебя хоть что-то значит? А что же, черт возьми, для тебя по-настоящему важно?

– Я…, – начинает он, потом смотрит на часы.

Он все равно намерен свалить. Конечно. Вот же скрытная скотина!

Ноа открывает пассажирскую дверь и спрашивает:

– Хочешь поехать со мной?

В машине Ноа говорит:

– Когда мы туда доберемся, они, скорее всего, заставят тебя подписать соглашение о неразглашении, но я просто скажу тебе это прямо сейчас.

Он смотрит прямо вперед, на дорогу.

– Снежным Леопардом буду я.

Ноа пытается уронить это небрежно, но все же рот его невольно расплывается в улыбке.

Однако я не собираюсь впадать в истерику от радости по этому поводу.

– А, да? Поздравляю.

Но это, конечно, очень важная роль. Фанаты любят Снежного Леопарда, но этот комикс никогда не экранизировался из-за проблем с авторскими правами, однако недавно с ними наконец удалось разобраться. С тех пор, как было объявлено, что проект запускают в производство, интернет бурлит – кого же возьмут на главную роль? Ноа, конечно, упоминали в числе претендентов, но наравне с несколькими Крисами и еще кучей мускулистых британцев – да вообще на эту роль предполагали каждого, у кого есть хоть какое-то имя и виднеется шесть кубиков пресса. Если и раньше в сети было трудно скрыться от новостей о Ноа, то теперь это станет просто невозможно.

– Ну вот, здравствуй, мировая известность, – я стараюсь, чтобы это прозвучало непринужденно. – Ты как, уже переживаешь?

– Только что начал, спасибо большое.

Он сворачивает с шоссе, навигатор ведет нас узкими улочками.

– Я, честно говоря, сомневался, стоит ли мне браться за эту роль.

– То есть ты отхватил «Оскара» и теперь слишком интеллектуальный актер для супергеройского кино?

– Да, теперь буду сниматься только в артхаусных вестернах про страдающих ковбоев, – Ноа качает головой: – Черт, я и в вестернах больше сниматься не могу. Лошади меня ненавидят.

Я поворачиваюсь к нему:

– Что? Да ладно!

– Правда-правда. Я снимался в одном вестерне. Трех лошадей сменил… Каждая из них немедленно пыталась меня сбросить.

– А что такого ты с ними делал? – против воли хихикая, спрашиваю я.

– Ничего! Может, они просто чувствовали, что я слишком сильно нервничаю?

– И что, тебе дали четвертую лошадь?

Он качает головой:

– Нет, в сценах скачек снимался дублер, а потом ему наложили мое лицо в редакторе, когда сводили спецэффекты. Мой тайный позор.

– А, так вот почему ты хотел отказаться от «Снежного Леопарда». Они же там все время носятся на лошадях.

Ноа усмехается и дружески пихает меня в плечо.

– Нет, из-за того, о чем ты сейчас сказала. Это изменит всю мою жизнь. Я стану винтиком огромной машины. Но, как говорят, не отказывайся от новой возможности только потому, что она пугает тебя, так ведь?

– Если только она не несет настоящую опасность, – я начинаю хохотать, прикрывая рот рукой. – Например, если там есть лошади.

Он качает головой и тихо говорит:

– Думаю, я бы сошел с ума, если бы отказался.

На мгновение кажется, что он