Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

опубликовали статью о возвращении Ферми в Италию, в Варенну. Была даже фотография виллы Монастеро на озере Комо. В статье говорилось о встрече самых известных ученых из разных стран.

Но куда же подевалась газета?

Ида перерыла все.

Напрасно.

Она вышла из гостиной, прошла прямо по траве, щекочущей ноги, не заботясь о том, что мать и Флора бросали на нее недоуменные взгляды, и вошла в кладовую. Внутри лежали стопки газет, приготовленные на выброс.

Ида принялась перебирать старые газеты, пока не нашла то, что искала.

Она вернулась в гостиную вся в пыли, держа в руках раскрытую газету. Да, она помнила верно. Ферми был в Варенне и сделал доклад о поляризации протонов. В газете приводилось интервью с ученым, где он рассуждал об электронных калькуляторах и их несомненной пользе. В правом нижнем углу была его фотография.

Ида посмотрела на нее внимательно, не так, как раньше. С тех пор как она видела Папу последний раз, он сильно изменился. На нем была неизменная белая рубашка, но волосы сильно поредели, а лицо похудело. Вот то, что искала Ида: после небольшой заметки о биографии ученого был снимок Института физики при Чикагском университете, где теперь преподавал Ферми.

Ида кинулась к черному телефону и после долгих переговоров со справочной наконец получила нужный адрес.

Затем она села за письменный стол и открыла верхний ящик. Взяла почтовую бумагу со своими инициалами и быстро написала ровным красивым почерком:

Многоуважаемый профессор Ферми!

Пишет вам Ида Клементи, бывший библиотекарь института на виа Панисперна. Мы не виделись с вами много лет, с декабря 1938 года, когда Вы с семьей отправились в Стокгольм. Помню то радостное чувство, когда я узнала о том, что Вам присудили Нобелевскую премию. С тех пор многое изменилось, но мое уважение к Вам осталось прежним. Несколько дней назад я прочитала о конференции в Варенне. Мне бы очень хотелось увидеться с Вами, но в настоящий момент я нахожусь на Сицилии.

Я осмелилась Вас побеспокоить, поскольку два месяца назад, к моему удивлению, я узнала новости о нашем общем знакомом Этторе Майоране. До меня дошли слухи, что Карлос Ривера, физик из Чили, видел его в Буэнос-Айресе четыре года назад. Мне бы очень хотелось связаться с этим человеком, но у меня нет его адреса.

Поэтому я надеюсь на Вашу помощь в этом вопросе.

Надеюсь, что и Вы, и Ваша жена Лаура чувствуете себя хорошо. Мне бы очень хотелось по возможности увидеться с Вами. Годы, проведенные в Вашем институте, стали для меня самыми прекрасными в жизни, я никогда не забуду Вашей любезности и оказанного мне расположения.

Ида подписала письмо, положила ручку и снова посмотрела в сад. Мать и Флора возобновили свой разговор. Ида запечатала конверт и написала: «Энрико Ферми». Сейчас казалось невероятным, что она несколько лет работала рядом с великим человеком, само воспоминание об этом вызвало у нее улыбку.

38

Рим, июнь 1934 года

Странное ощущение, когда тебе все безразлично, когда почти не хочется жить. Когда думаешь, что потеряла все, во что верила, и все, что любила. Вот так и свадьба, которой она так страшилась еще год назад, когда у нее еще был запасной план, казалась теперь куда меньшим злом, чем мысль о том, что придется и дальше жить дома с отцом. Та́к она хотя бы могла вернуться в Рим, пусть и качестве синьоры Браски.

Ида посмотрела на часы и вновь застучала по клавишам печатной машинки, чтобы вбить в карточку новую статью Ферми о бета-распаде, вызвавшую столько шума в физическом научном сообществе. Взгляд ее упал на кольцо с сапфиром, которое так понравилось Доре, но которое было совсем не таким же прекрасным для самой Иды. Она замерла и подумала, что в жизни все идет не так, как должно было. Затем снова принялась печатать. Сейчас она хотя бы снова в Риме, в любимой библиотеке на виа Панисперна. И то, что ей удалось сюда вернуться, – полностью заслуга ее мужа.

Раффаэле оказался вполне здравомыслящим человеком и совсем непохожим на ее отца. Он сразу понял, как важно для нее вернуться на работу. И потому адвокат, не в силах отказать зятю в том, в чем, несомненно, отказал бы дочери, был вынужден позвонить Корбино, который был счастлив принять Иду обратно.

Ида вернулась и была этому очень рада, от Этторе она узнала, что Альберто окончил обучение и теперь проживает в Витербо.

Когда она закончила оформлять карточку, она выпрямила спину и вытащила из крокодиловой сумки мешочек из розовой органзы – бонбоньерку от Доры, полученную в честь рождения ее дочери.

После того как Ида вернулась, они виделись несколько раз, но уже не встречались так часто, как прежде, потому что подруга вышла замуж за полного юношу, с которым ее познакомил отец, и уже успела родить. Но дело было даже не в том, что встречаться больше не было времени. В их дружбе что-то изменилось. Ида чувствовала, что между ними возникла какая-то неловкость, точно невидимая стена, и ее очень огорчало, что у нее не было больше подруги, с которой она могла поделиться мыслями.

Расстроенная, Ида встала из-за стола, распахнула окно, чтобы проветрить, потому что в библиотеке стоял запах сигарет. Затем подошла к шкафу с книгами. Открыла решетчатые створки, провела пальцем по корешкам и вытащила статью Лизы Мейтнер двадцать седьмого года. Ида вновь вспомнила свой разговор с Этторе на тему женщин-физиков и принялась листать работу.

Затем с досадой вздохнула. До нее дошли слухи, что Лизе Мейтнер пришлось отказаться от преподавания, потому что она была еврейкой, хоть и протестанткой, так что она не могла больше работать в государственном учреждении. Гитлер приказал уволить всех преподавателей-евреев, а студентов отчислить, и это коснулось многих физиков.

По спине пробежал холодок. Мысль об этом тревожила Иду, и она окинула взглядом библиотеку. Если нечто подобное случится и в Италии, что будет с этими людьми? Сегре был евреем, как и жена Ферми, Лаура Капон. Вне всякого сомнения, деятельность Института окажется под угрозой. Однако утешала одна мысль. С недавнего времени к группе присоединились двое: химик Оскар Д’Агостино и молодой еврейский физик Бруно Понтекорво. Стало быть, Корбино сообщил Ферми какую-то информацию, и он может быть спокоен, что в его оазисе на виа Панисперна ничего ужасного не случится.

Прежде чем вернуться к работе, Ида, опершись на решетку и все еще не выпуская из рук журнал, прислушалась к разговору. Ученые обсуждали открытие супругов