Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

Ида вспомнила учителя из Рамальмуто и его предположения на тему исчезновения Этторе.

– Конечно, и это тоже. Я уже сказал, что причина не так важна. Вспомни о письмах, которые он отправил перед своим исчезновением. Они противоречат друг другу. Может, он действительно хотел покончить с собой, как Тьюринг или Эренфест, о котором ты рассказывала когда-то.

– Но это совсем другой случай. В том случае у него была серьезная причина – сын-инвалид, которого не принимало общество гитлеровской Германии.

Они замолчали, погрузившись в мысли о печальной судьбе известного профессора. Жена оставила его, и он, застрелив младшего сына с синдромом Дауна, покончил с собой. И хотя многие утверждали, что профессор страдал душевным расстройством, Ида всегда думала, что самоубийство Эренфеста тесно связано с введенным незадолго до того законом, ограничивавшим права людей с генетическими заболеваниями и означавшим внедрение евгенической теории на практике.

– Согласен. Но давай предположим, что в марте тридцать восьмого он хотел покончить с собой и не смог. Он мог предпринять новую попытку позднее. Вот посмотри, – Фабрицио протянул ей листок, – здесь копия письма Главного управления общественной безопасности от семнадцатого июня тридцать восьмого года, адресованное главной префектуре Королевства Италии. Они пишут, что, возможно, Майорана находится в больнице из-за нервного заболевания, спровоцированного, как тут сказано, чрезмерными умственными нагрузками.

– Откуда это у тебя? – удивилась Ида.

Фабрицио взял ее за руку.

– Я беспокоился о тебе. И когда вошел в твою комнату и увидел, чем ты занимаешься и как это для тебя важно, я тоже навел кое-какие справки. И даже смог связаться с одним из родственников Этторе. Когда я узнал об этом документе, то подумал, что в твоей коллекции такого нет, и сделал для тебя копию. Мне показалось, что это важно. Как видишь, не только Флора может ходить и расспрашивать, если нужно.

Ида улыбнулась. Она посмотрела на журнал и другие бумаги.

– Так, говоришь, он умер в тридцать девятом? Это объясняет, почему Кометта-Мандзони пишет, что не знает его. Это был не он. – Ида задумчиво потерла щеку. – Но ведь мать и сестра до сих пор ждут его, – сказала она. – К тому же остается свидетельство чилийского физика Карлоса Риверы.

– Должно быть, он видел не Этторе, а кого-то похожего на него.

– Думаешь, мне нужно оставить это? И дело Майораны останется неразрешимой загадкой? Что до Альберто… Прошло уже столько лет…

– Я давно считаю, что тебе нужно проститься с прошлым. Не думаю, что стоит цепляться за него. Но сейчас мы здесь, и это письмо заслуживает прочтения.

Фабрицио улыбнулся и протянул ей запечатанное письмо:

– Почтальон передал его мне, когда я приехал.

Ида вытянула шею и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сам Ферми, нобелевский лауреат, ответил на ее письмо.

Сгорая от любопытства, она открыла белый конверт и прочитала:

Дорогая госпожа Браски!

Очень рад получить от Вас весточку. Я с радостью вспоминаю те годы, когда работал в Риме. Если бы не усложнившаяся политическая ситуация, не исключаю, что я был бы там и теперь. Должен признать, что в последние годы я провел много важных исследований и весьма доволен результатами.

Меня поразила новость, которую я от Вас получил. Этторе был действительно уникальным юношей. Таких в нашей истории буквально единицы. Осмелюсь сравнить его с Галилеем или Ньютоном. Однако боюсь, что ему не хватало немного здравого смысла[16].

Мне очень хотелось бы Вам помочь, но с тех пор как я вернулся в Чикаго, у меня появились проблемы со здоровьем. Боюсь, довольно серьезные. На днях мне предстоит операция.

В связи с чем я надеюсь, что Вы не осудите меня, если я просто предоставлю Вам сведения о профессоре Карлосе Ривере, не погружаясь в поиски самого Майораны. Ривера – молодой физик, последние четыре года он провел в Германии под руководством Гейзенберга. Насколько мне известно, сейчас он на несколько месяцев приехал в Чили. Вот его адрес:

Carlos Rivera Cruchaga,

Director, Instituto de Física,

Avda Vicuña Mackenna 4860 Santiago – Chile.

Если у Вас появятся какие-то новости, держите меня в курсе.

С уважением, Энрико Ферми

«Чем же он болен?» – подумала Ида и закусила губу. Но она была рада, что получила адрес Риверы, и помахала письмом перед носом Фабрицио, который вырвал его из ее рук, чтобы скорее прочесть.

Ида же застыла в задумчивости и подумала, что теперь и она сама, пусть даже на несколько минут, стала частью Истории.

40

Рим, октябрь 1934 года

День выдался погожим, и Ида в зеленом шерстяном пальто и теплом норковом шарфе сидела за столиком у входа в кафе «Три ступеньки». Раффаэле, как всегда, ушел рано и, очевидно, собирался вернуться поздно. Он любил порядок во всем: галстук идеально завязан, все книги на своих местах, и теперь, когда он взял помощницу по хозяйству, Иде казалось, что ее присутствие в этой квартире вовсе потеряло всякий смысл.

Стояло раннее утро, и в кафе никого не было. Ида спокойно потягивала лимонад и поджидала Дору. Она сама предложила ей встретиться в надежде на возобновление старой дружбы. Ида с жадностью погрузилась в чтение «Джачинты». Ей казалось, что судьба героини романа Капуаны в чем-то схожа с ее собственной, и ей не терпелось узнать, чем же закончится эта история неразделенной любви и грустных откровений.

Пока Ида следила за судьбой женщины, пережившей тяжелое детство и бросившей вызов устоям своей эпохи, кто-то дотронулся до ее плеча.

Она едва не упала со стула.

– Прости, не хотела тебя напугать.

Ида поднялась, чтобы поцеловать Дору, затем склонилась к светло-серой коляске на больших колесах и, отогнув розовый пледик, поздоровалась с малышкой.

– Как она подросла!

– Ей уже пять месяцев и три дня, – гордо объявила Дора, поправив синюю шляпку и удостоверившись, что Ида закрыла малышку одеяльцем.

Ида смущенно посмотрела на нее. Кто знает, почему новоиспеченные матери придают столько значения каждому дню.

Женщины расположились за деревянным столиком. Они заказали второй лимонад, и, пока малышка сосала соску, Дора рассказывала подруге о своих материнских радостях, даже не подозревая, сколько боли причиняют той все эти подробности.

Прошу, прекрати.

– А ты-то что же? Ты не хочешь детей? – спросила она под конец.

Ида глотнула лимонада и почувствовала, как вспотели ладони.

Я-то?

Она не могла признаться, что десять месяцев со дня свадьбы она как могла избегала интимных встреч с мужем и что ей нужно время, чтобы пережить трагедию, случившуюся год назад. Но ей не хотелось лгать, поэтому