Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

Хотя ядерная физика не самая простая область, Ида пыталась сосредоточиться на словах Ферми, пока наконец не поняла, о чем он говорил: если альфа-частица, обладающая положительным зарядом, может сделать элементы радиоактивными, то нейтроны, не имеющие положительного заряда, могут дать еще больше возможностей.

Время тянулось медленно и тоскливо, или, быть может, просто ее душа остыла и замерла. Ида боялась конца рабочего дня. Ей не хотелось уходить и возвращаться в пустой дом, где придется ждать мужа, который был для нее чужим. Но и это не все. С тех пор как она снова встретилась с Дорой, она не могла избавиться от мысли, что, случись все иначе, она и сама была бы сейчас матерью.

Если бы только вернуться назад!..

Ладони вспотели, она чувствовала ужасную боль, а при мысли о том, что ей не хватило сил противостоять воле отца, перехватывало дыхание. Чтобы немного отвлечься, она взяла с полки «Отверженных» Виктора Гюго и разрезала несколько страниц золотистым ножом. Затем прочитала несколько строк, но, не в силах усидеть на месте, поднялась и молча принялась бродить по институту.

Ей хотелось посмотреть, чем занимаются остальные, как она делала когда-то, когда была беззаботной и счастливой юной девушкой. Она подошла к лаборатории и заглянула в проем. Амальди, Разетти, Сегре, Ферми и Д’Агостино проводили опыты, наблюдая, как нейтроны воздействуют на химические элементы, которые они отбирали в порядке возрастания атомного веса. Спустя какое-то время, после манипуляций с длинной стеклянной пробиркой и счетчиком Гейгера, произошло нечто невероятное, то, чего все так ждали. При облучении урана нейтронами возникли два новых трансурановых элемента.

После этого открытия пресса начала буквально штурмовать институт. Многие хотели узнать подробности нового научного открытия и этих ранее неизвестных элементов, которые назвали «аузоний» и «гесперий».

Ида постоянно общалась с журналистами, объясняя, что Ферми пока не готов давать какие-либо комментарии.

Тем утром, между звонками, явился почтальон и достал из большой кожаной сумки желтый конверт, адресованный Ферми. Ему писала студентка из Германии. Оставшись одна, Ида ощупала конверт. Кажется, в нем была газета. Ида решила вскрыть конверт, привлеченная необычным именем: Ида Ноддак. Ей очень хотелось прочесть работу девушки с таким же именем, как у нее.

Внутри была статья. Ида хотела прочесть напечатанные на машинке страницы, но текст был на немецком. Она попыталась что-то перевести, однако ее познания в немецком были еще невелики, и она смогла понять лишь то, что, по мнению студентки, аузония и гесперия не существует и что Ферми открыл совсем не их, а деление ядра урана. Но как осмелилась эта девушка спорить с ученым международного уровня, каким был Ферми? Что же делать? Ида решила показать статью профессору.

Она запечатала конверт, осторожно отнесла в комнату Папы, протянула ему и вышла.

За дверью она прислушалась.

Как он отреагирует? Позовет ли других ученых из группы?

Но ничего не случилось. За дверью было тихо.

Похоже, статья никак не заинтересовала Ферми, и Ида вернулась к своей работе, довольная, что верно истолковала несущественность письма.

Однако ее радость тут же улетучилась, как только она увидела его.

Только не сейчас.

Альберто стоял, опершись на дверной косяк. На нем была белая рубашка с подвернутыми рукавами, а в руке – книга.

Значит, он не в Витербо?

Иде показалось, что все, за что она цеплялась до сих пор, внезапно рухнуло, оставив от ее сердца лишь обломки.

В горле пересохло, внутри все дрожало от злости при мысли о внезапном исчезновении Альберто. Ей нужно успокоиться. Не стоит забывать о том, что он тут же нашел ей замену. Таков был его выбор, его никто к этому не вынуждал, в отличие от нее. Но больше всего ей причиняла боль мысль о том, что, несмотря ни на что, пусть даже он выбрал Джулию, она все еще его любила. И, может быть, даже больше, чем раньше.

Альберто повернулся и взглянул на нее.

Он долго смотрел на нее вопросительным взглядом, в котором было что-то неестественное. Внезапно юноша отошел от стены и обратился к ней:

– Я слышал о твоем возвращении. Надеюсь, у тебя все в порядке.

Слова его звучали пусто и фальшиво. В них не было прежнего тепла.

Ида сжала кулаки. Ей хотелось спросить у него: «Почему?» Почему он исчез из ее жизни, а главное – раз уж он знал, что она вернулась, – зачем пришел сюда? Но она не могла раскрыть рта. Как она могла признаться тому, кто столь жестоко ее бросил, что проплакала несколько недель и что если бы он только дал о себе знать, то теперь был бы отцом ее ребенка?

Не в силах справиться с собой и ничего не ответив, она отвернулась и пошла прочь.

Ей нужно было побыть наедине со своей болью.

39

Катания, ноябрь 1954 года

С тех пор как Ида написала Ферми, каждый день был похож на другой. На Сицилии время еле тянется, Иде не хватало работы в Центре помощи и активной жизни северян. И хотя она уже начала привыкать к новому ритму, она поняла, что ей нужно найти что-то такое, что позволит ей ощутить себя живой, особенно теперь, когда она узнала от Раффаэле, что у него уже родился сын, милый мальчик, которого назвали Томмазо.

Хотя она ждала этой новости, принять ее все равно было сложно. Она мысленно готовилась к этому, знала, что рано или поздно это случится, и все же до этого самого дня ей казалось, что все происходит не на самом деле. Что это просто кошмарный сон. При мысли о том, что ее муж склоняется над кроваткой и радостно улыбается ребенку другой, у Иды перехватывало дыхание.

Она вновь вспомнила сцену из прошлого. Вспомнила, как много лет назад, когда они вышли из кабинета врача в Риме, Раффаэле посмотрел на нее, и во взгляде его читались замешательство и боль. Он остановился на тротуаре, прислонился плечами к стене, засунув руки в карманы, и смотрел на нее, не говоря ни слова. В его взгляде не было ни тени осуждения, лишь сожаление и печаль. Бесконечная печаль. Вот тогда что-то в нем и оборвалось. Оборвалось навсегда. Но она этого не поняла или, по крайней мере, не поняла, насколько все серьезно.

Воспоминание рассеялось. Ида начала нервно ходить с места на место, двигаясь, точно призрак. Поначалу она прогуливалась в саду, бродя от апельсинов до большого, усыпанного зеленой