Библиотека пропавших физиков - Барбара Белломо

– Раффаэле прекрасный муж. Он уважаемый врач, но я все еще думаю… об Альберто. И прежде чем завести ребенка от мужа, я должна, я хочу забыть его.

– Что ты такое говоришь? – покраснела Дора и схватила ее за руку. Она отвела глаза.

– Нас притягивало друг к другу как магнитом. – Ида почувствовала, какая пустота царит у нее внутри, и при мысли о том, что он теперь рядом с Джулией, она сходила с ума.

– Ида, ради Бога, ты не должна так говорить даже наедине с собой, перед зеркалом! Ты замужняя женщина! Не думай об этом, – резким голосом увещевала ее Дора, но вдруг, спохватившись, опустила взгляд. – Прости…

– За что? Ты говоришь то, что думаешь. Для этого и нужны подруги. Чтобы помочь понять нам то, чего мы видеть не хотим.

– Нет, я не об этом. Прости меня за то, что я послушалась родителей, когда они запретили мне помочь тебе найти Альберто. Я не думала о том, как это для тебя важно.

Ида кивнула и глубоко вздохнула. Дора не могла себе представить, что от этого зависела жизнь ее ребенка. Впрочем, что бы это изменило? Альберто уже тогда, как и сейчас, пал в объятия Джулии Берни. Дора была права. Нужно перевернуть эту страницу и идти вперед. Ей нужно полюбить своего мужа.

– Теперь это уже не важно, – улыбнулась она подруге. – Я рада, что теперь мы все прояснили.

Малышка выронила соску и нервно завозилась в коляске.

– Кажется, мне пора. – Дора встала, крепко поцеловала подругу и кивнула официанту подойти, но Ида остановила ее.

– Я угощаю. Иди.

Когда Ида вернулась на виа Панисперна, в институте было совсем безлюдно. Но ее это не удивило. В тот день все были заняты на экзаменах. Ида направилась в уборную, чтобы поправить макияж, но вдруг остановилась у двери в лабораторию.

Дверь была приоткрыта, Ида разглядела Ферми в сером лабораторном халате, он сидел, склонившись над столом. В руке его была стеклянная пробирка. Между стеклянной пипеткой и элементом, подвергаемым облучению, – все тот же свинцовый клин, который она уже видела раньше.

Ученый обернулся и заметил ее.

– Желаете войти?

Ида не могла отказаться – ей, конечно же, очень хотелось.

– Закройте, пожалуйста, дверь и присядьте.

Ида молча подчинилась и стала смотреть. Эксперимент требовал времени.

– А теперь посмотрим, что будет, если заменить свинец парафином.

– Зачем? – робко поинтересовалась Ида.

Сосредоточенный Ферми тем временем возился с пробиркой.

– У вас когда-нибудь случались озарения? Хотелось ли вам просто посмотреть, что случится? – Он приблизил пробирку к счетчику Гейгера. – Странно, – нахмурился он.

Затем по очереди подставлял вместо парафина другие вещества. Пробовал раз, другой, снова и снова.

– Ничего, – заявил он наконец. На его лице появилась улыбка. Ученый напомнил Иде ребенка, который, не веря своим глазам, вдруг увидел живого Баббо Натале[17], прячущего подарки под елку.

– Синьора Браски, интересно, что именно с парафином радиоактивность увеличивается, хотя должна бы уменьшаться. Как вы думаете, почему? – спросил Ферми, выпрямившись и разводя руками, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Потому что в парафине много водорода. А ядра водорода замедляют нейтроны. – Он зашагал взад-вперед по комнате, сосредоточенно размышляя. – Я мог бы проверить это, используя воду из фонтана, – заметил он. – Вы понимаете, что я только что выяснил?

Ида покачала головой. Она понятия не имела, что только что присутствовала при открытии медленных нейтронов. А главное, не имела ни малейшего представления о цепной реакции, возникавшей при обстреле атомного ядра нейтронами. Когда нейтрон раскалывает атомное ядро, помимо энергии высвобождаются еще два нейтрона, которые, в свою очередь, могут ударить по другим атомным ядрам. И это означает, что высвобождаются новая энергия и новые нейтроны, которые теперь могут ударить уже по четырем атомные ядрам, и так далее.

41

Катания, ноябрь 1954 года

Появление матери и Флоры прервало ее воспоминания о Ферми.

– Альфио только что привез мне сусло для вина, – сообщила Мара. – Вот увидите, баронесса Мазини перестанет задирать нос, когда почувствует, как оно пахнет.

Ида еще не совсем пришла в себя, но никто этого не заметил.

– Мы возьмем немного, – вмешалась Флора и, увидев, что муж держит в руке письмо, удивленно добавила: – А это еще что?

– Адрес профессора из Сантьяго.

Мара мрачно взглянула на Иду.

– В чем дело, мама?

– Почему бы тебе не оставить все это? – обеспокоенно заметила Мара.

– Значит, Фабрицио все тебе рассказал? – парировала Ида, поворачиваясь к брату. – Но я хочу найти Альберто. Хочу понять, почему тогда, в тридцать третьем, он так резко пропал. В общем… Я так верила ему. Ты ведь знаешь, что мне пришлось вынести.

С тех пор как Иду охватили воспоминания о том ужасном сером мартовском дне, она не могла найти покоя. Она гнала от себя эти мысли, но после некоторых колебаний поведала матери и Флоре о появлении на свет Томмазо Браски. Флора и Мара смотрели на нее раскрыв рты, не в силах найтись, что сказать.

Мара присела и спрятала бледное лицо в ладонях.

– Так что теперь пришло время выяснить, почему Альберто, подарив мне обручальное кольцо, так мне и не написал.

– Но почему именно теперь? – терзалась Мара.

– Вот уже несколько дней слова служанки семейства Майорана не выходят у меня из головы. Почему же он исчез, если Джулия утверждает, что он так меня любил?

Вопрос повис в воздухе, точно огромный мыльный пузырь, готовый вот-вот лопнуть.

Флора смотрела в пол.

– В чем дело, Флора?

– В чем, в чем… – Она зло посмотрела на мужа.

– Опять эта Джулия. Скоро ты объявишь ее святой! – вмешалась Мара.

Флора разнервничалась и постукивала ногой по полу, как бы намекая на что-то Фабрицио.

– Я чего-то не знаю? – спросила Ида у брата.

Он кивнул и посмотрел на мать.

– Думаю, время пришло, мама. Ты прекрасно знаешь, что я об этом думаю. Ида имеет право знать.

– Что я имею право знать?

– Это все твой отец, – сказала Мара. – Такой уж у него был характер. Он был уверен, что Раффаэле Браски для тебя лучшая партия. Мы догадывались, что между тобой и этим Альберто что-то есть, хотя ты и скрывала это от нас. Отец считал, что он слишком молод, и когда узнал, что ты беременна… что ты потеряла стыд… Он заговорил о нем как о бесчестном человеке, который даже не набрался храбрости попросить твоей руки после того, как… – Она не смогла договорить. И закончила: – Вот как он думал. Поэтому он подговорил отца Доры, который работал начальником почты…

Ида уставилась на мать во все глаза.

Отца Доры?

– Письма Альберто не доходили до Катании. А твои