Особенный - Владимир Александрович Дараган

— По какому случаю поставили прослушку? — спросил Мишутка.

Наташа сказала, что это корпоративный секрет и что Мишутке следует забыть обо всем, что он тут видел и слышал.

— Ты мне потом объяснишь, во что я влез? — поинтересовался Мишутка.

Наташа повторила, чтобы он все забыл, как только отойдет от нас на три метра. Так будет безопаснее и для него, и для нас. Мишутка обрадовался, что ему не надо засорять голову ненужной информацией и поспешил на остановку автобуса.

— Не ожидала такого? — спросил я.

Наташа взяла меня под руку, и мы направились к институту.

— Ненавижу это состояние, — сказала она, глядя себе под ноги, — у нас практически закончились все подозреваемые и мы опять в тупике. Это означает, что я мыслю неправильно — надо срочно менять генеральную линию.

— Может, Зоя сама где-нибудь спряталась?

— И да, и нет. Остается еще вопрос — кто привез ее вечером в институт и откуда у нее телефон с левой симкой.

Мы дошли почти до Банного переулка, как ко мне пришла новая мысль. Может не такая новая, но сейчас надо было проверять любые гипотезы.

— А вдруг у Андрея есть загородный дом? Он парень не бедный, вполне может себе это позволить.

Наташа кивнула.

— Вполне может. И у Ирины может быть дача. Я встретила в институте Цепу и попросила все это узнать. Ты бы видел, как он ругался. Нет, он не сказал ни слова, ругался он взглядом. Но обещал помочь.

— Знаешь, — сказала Наташа, когда мы подходили к институту, — случилось столько всего, что мне кажется, думать нам не надо. Скоро произойдет нечто, что поведет нас по новому следу. Так всегда бывает — накапливаются мелочи, а потом словно включается свет.

И тут у нее зазвонил телефон. «Шеф», — сказала она и подключилась. Говорили они меньше минуты.

— Шеф в ярости и зовет нас к себе, — она взяла меня за руку. — Постарайся побольше молчать. И будь готов к великим неприятностям.

Глава 26

Никакой ярости у Шефа я не заметил. На меня он посмотрел с сожалением, а на Наташу сначала с неодобрением, но потом сменил взгляд на заинтересованный. Я никогда раньше не видел, как быстро может меняться мимика человека. Он кивнул нам на стулья, стоявшие у его стола, сам встал с кресла, подошел к окну, постоял там около минуты и вернулся опять к столу.

— Мне сейчас кажется, — начал он, — что в институте со мной обращаются, как со смертельно больным. Не говорят ничего конкретного, но стараются утешить и заверить, что все будет хорошо. А меня не надо ни в чем заверять, я хочу знать все, что происходит. А происходит черти что! Все ходят с опущенными носами, как в доме покойника.

После этого он сел в кресло, выдвинул ящик стола, достал пачку сигарет, покрутил ее и положил обратно.

— Мне про вашу парочку много чего рассказали, — продолжил он. — Вам, Наталья Николаевна, было поручено охранять Александра. Вместо этого вы начали самостоятельное расследование, таскаете его с собой, чем подвергаете дополнительной опасности. Более того, ваши действия мешают работе Следственного комитета, о чем мне доложили сегодня утром.

Наташа, до этого смотревшая в пол, подняла голову.

— Я могу дать подробный отчет о всех своих действиях и объяснить свои поступки.

— Я очень на это надеюсь, — холодно сказал Шеф. — Но сначала я хочу задать вам несколько вопросов. Начну с конца — что за курьер приходил сегодня утром ко мне домой?

Тут Наташа неожиданно вскочила, прижала палец к губам, обошла стол и жестами попросила Шефа постоять в сторонке. Он удивленно посмотрел на нее, но подчинился. Наташа опустилась на колени и начала исследовать нижние поверхности столешницы и тумбочек. Минут через пять она встала и сказала, что все чисто.

— Что все это значит? — спросил Шеф.

— Прослушки я не нашла, — Наташа отряхивала брюки. — Во всяком случае, в столе ее нет. Если включить телевизор, — она показала на черный экран, висевший на стене, — и говорить тихо, то шанс, что нас слышат, минимальный.

Шеф сел в кресло, побарабанил пальцами по столу, затем встал, подошел к шкафчику, достал бутылку коньяка, наполнил рюмку и залпом выпил.

— Вам не предлагаю, — он поставил бутылку на место и аккуратно закрыл шкафчик, — не уверен, что вы это заслужили. Я повторю вопрос о курьере, который приносил мне какой-то секретный документ. И кому он его передал, если дома никого не было? Что вы на меня так смотрите? — обратился он к Наташе. — Конспираторы из вас никудышные. Вахтер прекрасно видел, что курьер, когда вышел из здания, что-то вам передал.

— Это была прослушка, прикрепленная к вашей двери, — сказала Наташа. — И она не первая, которую мы нашли вчера. Одна была в моей машине, две других на дверях у подруги Зои Ирины и на двери ее жениха Андрея. Еще одна была на двери квартиры Зоиных родителей.

Шеф молчал, ловя каждое Наташино слово.

— Я могу рассказать, — продолжила Наташа, — обо всем, чем мы с Алексом занимались после беседы со следователем. Но я не уверена, что в институте это будет безопасно.

Шеф кивнул, затем оглянулся, как будто хотел бы видеть, кто прячется за его спиной.

— Согласен, — сказал он. — Это безопаснее сделать… — он задумался. — Через пятнадцать минут у меня совещание со следователем. Затем мне надо зайти в две лаборатории и часа в два я освобожусь. Скажем, в три часа мы можем встретиться у меня дома, где вы мне все расскажете. Хотя…

— Вы не уверены, что у вас дома нет прослушки? — подсказала Наташа. — Я тоже не уверена, Зоя, например, нашла прослушку у себя в лаборатории.