Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

в машине. Конкретно в такой — первый раз в жизни. Взял напрокат. Мне уже объяснили, как и что включать, выключать. Я всё услышал, понял и вдруг ощутил, что мой «кэш» переполняется, и всё новое, что будет дальше, затрёт в памяти то, что я только что понял. Йооо!!! Мне же этот навигатор сейчас надо попросить довезти меня до Нойшванштайна, а потом до какого-то Патеркирхена. Теперь мы с ним один на один. Говорю ему русско-английским языком. Он понимает! Курс проложен. Вау! Ну, всё. Надо ехать. Время не ждёт! Как ехать?! Блииин… Я ведь даже не понимаю, с какой стороны у этой стоянки выезд. Это не паника, это больше похоже на сюр… Со второй попытки нахожу выезд. Всё, братцы, я на дороге! За рулём автолюбитель из Сибири, первый раз в жизни «выпирающий» на улицу большого немецкого города. На машине, которая для него — космический корабль. И движение-то… плотнячком. И ещё навигатор чего-то говорит. Маму вашу! Закрываю окно. Становится тихо, как в закрытом шлеме. Всё! Я Джедай, поехали… Ночь… Вернулся на ту же стоянку. Всё прошло отлично! Дорога была сказочная. Автобан — немецкий. Авто — резвый и послушный. Завалил стрелочку спидометра за 200, легально, по-человечески, с комфортом… Сколько всего красивого! Альпы, озёра, деревни, коровки, голубое небо, зелёные поля — неоглядные, как в песне про русское поле. Песня! И, как обычно, — так мало времени! Как будто ты только что выпрыгнул из самолёта и приземлился. И снова надо идти дальше.

Мария Шурыгина

Марвелы в Жуковке

«Ё-оошеньки…» — раздавалось из-за стенки. Это Васин папа так просыпался по выходным и сладко потягивался всем своим большим крепким телом. Потом неразборчиво — шепотки. Мама тихо смеялась — так, будто папа её щекотал, а она утыкалась от смеха носом в одеяло. Какая-то приглушенная возня и мамино: «Услышит же…» Потом папа расслабленно мурчал: «Проголодалась? Тебя кормить надо?» Мама не успевала ещё ответить, как Васька, вслушивающийся в родительское сладкое утро за стеной, кричал из своей комнаты: «И меняя!» «И тебя?» — с придуманным удивлением весело откликался папа, и они бежали на кухню жарить большую яичницу, на троих. «Ёшеньки — это мы», — думал Васька.

Он их даже нарисовал как-то. Вот снег лежит — голубые загогулины внизу листа. Вот деревья вокруг — это лес, куда они ходили гулять в Жуковке, у деда. А вот и Ёшеньки — папа, мама, Васька, в шубках и шапках, мохнатые от голубых загогулин. Как ёжики, только иголки мягкие. А вокруг крутятся большущие, как вертолётные винты, снежинки.

Теперь Васька рисует марвелов.

«Вот ведь уродцы!» — в сердцах как-то сказала нянечка Нина Фёдоровна. «Уродцев» принёс в садик Кирюха Малышев — сначала фигурки марвелов, потом журналы с комиксами. И пропал Васька. Или наоборот, спасся — не поймёшь. Раньше в садике минутки считал до маминого прихода, а теперь с утра утыкался в комикс — день и пролетал, будто не было.

Дома у Васи таких пластиковых героев тоже куча, но все китайские. Вот Кирюхе везёт, у него настоящие марвелы! Ему отец привозит из командировки, наверное, из самой Америки. Киря не жадный, даёт поиграть.

А еще у Васьки марвелы на планшете есть — много серий, весь день можно смотреть. Человек-паук, Халк, Тор, Железный человек, Фантастическая четвёрка, Капитан Америка… А серия заканчивается — тоже не беда. Васька — выдумщик, и марвелы всегда с ним рядом — на улице, в поликлинике, у соседки в скучных «гостях» и когда папы долго нет. Мальчик представляет любимых героев и рисует их, рисует… Чаще всего любимого Росомаху, конечно.

Папа вчера опять пришёл поздно, Васька заснул почти. Сквозь сон слышал, как родители ссорятся на кухне. И утром папа ушел рано-рано, не стал будить Васю. В зале на диванчике постель неубранная. Такое недавно стало случаться, до того, как Васька с марвелами познакомился.

День начался плохо. Васька забыл вчера планшет на зарядку поставить, утром — тык! — не работает. Вот и сидит, хмурый, на подоконнике, смотрит на улицу. За окном снег. Не идёт — висит. Ветра нет совсем, и снежинки будто растерялись. Ветер давал направление, а сейчас они толкутся в воздухе, не понимая, куда лететь. Бестолково, потерянно.

Мама сейчас тоже напоминает Васе такую снежинку: бесцельно меряет комнату шагами, присядет, застучит спицами над недовязанной кофточкой, и снова вскакивает. Походит — замрёт. Так тревожно от этого Ваське… Он хватается то за карандаш, то за комиксы. Скорее бы планшет зарядился, с ним веселее.

Куда-то пропали, растворились их весёлые выходные. Вася не слышит ссор, натягивает наушники. Иногда, вроде, родители мирятся, и мальчик откладывает планшет. Случаются тихие домашние вечера втроем — как раньше, с шутками и вкусным ужином. Мама смеётся Васиным и папиным рассказам, но как-то не по-настоящему: громко, заливисто, картинно встряхивая челкой — так, словно её для кино снимают. Папа мрачнеет, а потом опять пропадает допоздна. Порой от него пахнет вином, и мама потихоньку плачет в ванной.

— Вась, чего сидим-то? — вдруг спохватывается мама. — Одевайся бегом, в садик опоздаешь!

Васька морщится и нехотя сползает с подоконника: так надеялся, что мама забудет! «Терпеть не могу ваш садик!» — бурчит мальчик, напяливая свитер.

У мамы опускаются руки. Она растерянно, с отчаянием каким-то смотрит на него и вдруг совсем неожиданно говорит:

— Вась… а поехали в Жуковку? Я отпуск взяла — поживём на свежем воздухе. Ты же давно там не был…

Как вспышка — в Жуковку! Васька аж зажмурился. Вот здорово, никакого садика! Но что-то словно царапает его изнутри:

— А папа как же? Без нас?

— Папа потом, наверное, приедет, в выходные, — торопливо отвечает мама.

* * *

Три часа ехали в жаркой электричке. Поначалу Ваське было скучно: пассажиров мало и все сердитые какие-то, окна грязные, не видно ничего. Но потом в проходе неожиданно возник Магнето и напал на них! Росомаха сразу подскочил, закрыл Ваську с мамой и лезвия из рук вырастил. Но у него же весь скелет из металла, Магнето его сразу и обездвижил, примагнитил к месту. Васька не растерялся и накинул на Росомаху специальное антимагнитное одеяло — он давно его придумал, даже рисовал несколько раз и Кирюхе в садике показывал. Росомаха закутался в одеяло и кинулся на злодея. Магнето понял, что ничего сейчас сделать не сможет, и удрал.

Тут как раз объявили Жуковку. Васька с мамой, увешанные сумками, спрыгнули из