Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

И тут случилось невозможное. Мне надо было пройти через дворик со скамейками, а там был Вова со своими пацанами. Пацаны — не важно, они как придаточное, он — главное. Они меня могли волновать только тем, что могут сказать ему что-нибудь обо мне. Какое-нибудь своё мнение.

А я в домашней одежде. Ничего не надела под майку. Ни-че-го. Но я прохожу мимо с расправленными плечами. А они смотрят на меня как на фею. В хорошем смысле, не пошло, не нагло. Как будто увидели чудесную девушку. Прохожу мимо злющая.

Потом стало известно — какой-то парень убил ночью девушку-продавца, то ли из ревности, то ли из-за отказа. Больше павильоны не были открыты ночью — продавали через окошко.

Владимир Хворостов

Обрез

Реальность не совсем такая, как мне кажется. У меня свои Джедаи в голове. Мои Джедаи — это Дон Кихот, Брюс Ли, Овод и Самый Мудрый Вождь Индейцев… И всё это в одном флаконе. Бесстрашные, ловкие, находчивые и мудрые. (Мудрые они, конечно, не сразу.) И на шлеме у некоторых есть забрало.

Один мой друг завершал поздравление на день рождения словами: «Да пребудет с тобой великая сила!». И мне это всегда казалось отличным пожеланием. А воевать с ветряными мельницами, по ходу, — моё любимое занятие. Хотя мне и страшно.

Забрало медленно опускается к подбородку, щелчок… Шлем закрыт. И вокруг сразу становится немного тише. Стоп. Отмотаем «плёночку» назад: дверь открыта, за обрезом[1] — облака и несколько километров воздуха под ногами. В голове молнией проносится мысль: «За каким… лешим я сюда залез?!». Рука тянется проверить кольцо запасного парашюта и следом щупает застёжку шлема. Сигнал на выход — рука к забралу…

И ещё перемотка назад.

Когда-то, как у большинства новичков, у меня был горнолыжный шлем и горнолыжные же очки. Выхожу к обрезу, воображаю, что, надевая очки, я как будто опускаю забрало. И всё — теперь я Джедай, и мне ничего не страшно! Не скажу, что это очень помогает от мягких коленок, но становится чуть-чуть смешно и весело от этой мысли, как будто где-то, внутри меня, невидимый ди-джей включает заводной рок-н-ролл. Пританцовывая подойти к обрезу легче, и всё окружающее становится чуть-чуть понарошку, как будто играешь роль в кино. С тех пор, защелкивая забрало моего шлема, я так же мысленно говорю себе: «Ну вот, теперь я Джедай, поехали!»

Завидую тем, у кого впереди первые 10 прыжков с парашютом, а потом ещё 15… У тех, у кого за сто, уже нет восторга от того, что просто стоишь на земле. Бывает, конечно, но лучше не надо. Перешагивая обрез раз за разом, ты привыкаешь. Как к выходу на прогулку. Почти. И потом иногда удивляешься, что боишься чего-то другого. Совсем не опасного.

Прыжки я вспомнил вот почему. Это было в январе 2019-го.

Переход в новую группу по изучению иностранного языка. Новые люди, новый материал. Всего-то. Однако это тоже выход из зоны комфорта. Как первый прыжок. Что-то новое. Не просто новое — неловкое. Сам же напросился, а получится ли? Или конфуз? Как знать? Я один — взял и перепрыгнул. Вообще не один, но — конкретно тут — один. В старой группе уже все знакомы, всё предсказуемо и просто. А я от них ушёл. Хотя группа мне нравилась, и учитель тоже. Здесь всё другое — ученики, учитель, другое помещение, учебный материал. Первое занятие — очень давит «эффект кошки». Только под конец напряжение исчезает. После, дома, открыв новый учебник, снова лёгкий приступ паники: «Мама дорогая, сколько тут незнакомых слов!». Успею ли догнать группу? А толку? Я уже «за бортом». Обратно — никак и, собственно, уже ни за что. Мысленно щёлкнул забралом — «Джедай»! И я снова встал «на землю». Слегка пошатываясь, но встал. Эйфория, как после приземления.

«Ты не грузчик, ты — штангист!» — так говорил тренер. Не стоит поднимать одно и то же.

Перемотка. Другое время, другое место…

Соревнования. Выход на помост. Передо мной штанга. Ровно столько, сколько надо поднять. Впереди три судьи. За ними зрители. Никого не вижу. Вижу только штангу. Говорю себе: «Она лёгкая, мягкая, пушиночка моя». Это слабо действует, скорее, я подтруниваю над собой. Тихо. Все ждут. Ладони притираются к грифу, пальцы замыкают свои кольца, руки — это канаты, ноги — фундамент. Затягиваю спину в неподвижный блок. Тяга похожа на старт ракеты, которая, кажется, вот-вот начнет падать обратно. Но нет, подрыв — словно реактивный самолёт, резко рванувший вверх, и вот «моя пушиночка» лежит на плечах, упираясь железом в шею под кадыком. Встал. Осталось «затолкать». «Бах!» — как выстрел гаубицы, поднял, держу… Ура! Звучит сигнал от нажатых судейских кнопок, вокруг оживают звуки, говор, шаги… А я как будто глохну. Всё вокруг слегка ненастоящее. И только бросая штангу вниз, на помост, иногда думаю: «Ну вот, теперь я Джедай». И ухожу с помоста, как привидение, будто растворяясь в воздухе. Подходя к штанге, когда нужно поднять страшный вес, главное — это успеть поднять, пока не испугался. Обогнать страх.

Другой случай.

В стоматологии. Жду, когда освободится хирург. Дотянул до последнего. Мало того что зуб развалился, как древний замок, он стал хрупким. Предыдущее обследование меня напугало неслабо, знакомая врач объяснила, что это всё придётся распиливать и доставать по кусочкам.

Вот сейчас позовут, а я вцепился в ручки кресла и, кажется, ухожу в состояние напуганного ребёнка. Чувствую пульс и признаки накатывающего животного страха. Пытаюсь вспомнить хоть что-то, что вернёт мне боевой дух. Вспомнил её. Сразу стало неловко. Эмоции замерли. Вот вам! Вспомнил, как сам когда-то вёз её удалять зуб. Воображение ожило. Хорошо… Мысленно рисую замок, возле замка помост для благородных особ и турнирную дорожку. Я на коне и в латах. Она на меня смотрит. Ну, какие тут могут быть страхи?! В её присутствии — абсолютно никаких! Аж удивило, не ожидал, что воображение настолько властно над эмоциями. Парадокс! Как оно же только что вогнало меня в животный страх — не удивляло. Ладно. Начинаем турнир. Меня зовут. Встаю и «опускаю забрало». Сидя в кресле с открытым ртом, снова удивился. Куда делся страх? В воображении держу её рядом с креслом, и мне это кажется забавным. Врач разглядывает своё «поле боя». А я уже праздную победу.

Ноябрь 2018-го.

Утро… Мюнхен… Сижу