Я и все остальные - Евгений Альбертович Мамонтов

в пол. Что я, жениха, что ли, собралась выбирать в бизнес-классе? Ну и что, что я мнительная? А то можно подумать, для читателя это сюрприз…

Заметив, что я не обращаю на него внимания, рыжий отвернулся. Надеюсь, не обиделся. Тут эта овца спереди собралась в туалет, а там уже занято! Ха-ха! Нервничала, смотрела по сторонам.

— Что-то долго.

— А там с другой стороны? — сказала я.

— А тут вроде всего один, насколько я знаю.

Я опростоволосилась! Теперь эта знает, что я в бизнес-классе первый раз.

— Ну, можно туда сходить, — я махнула в сторону эконома.

— Да нет, я подожду, — сказала она, внимательно на меня глядя. Как-то по-свойски. Она ведь тоже винцо пила, подобрела, расслабилась. Уж не знаю, что её напрягало.

И вот пока она меня разглядывала, я её тоже разглядела и заметила, что у неё бородавка прямо между бровей. А-ха-ха! Такая смешная! И даже эта мадам как родная стала, вот этого я не ожидала.

А вообще, читателю не показалось, что в рассказе кого-то не хватает? В бизнес-классе восемь мест, но было всего семь человек: я, фээсбэшник, бородавка, седой, пухлячок и рыжий. Сколько получается? Кто ещё один?

Девушка с бордовыми волосами. Вот она точно из тайного общества, я так и не увидела её лица. А из-за всех этих ассоциаций очень хотелось. Никак не могла подойти достаточно близко и развернуться, чтоб увидеть хотя бы профиль.

В одном фильме про квантовую физику говорили про наблюдателя: «Вы не смотрите — и там поле множества возможностей, вы смотрите — и там проявляется одна функция». Так же казалось и про её лицо — там могло быть что угодно, но если б я увидела, там было бы нормальное лицо. Но я не увидела.

Нос

Еду в автобусе, вся довольная. Люди на меня смотрят с любопытством, правда, каким-то угрюмым — вроде я чудаковатый неформал. Это всё из-за носа. Он у меня огромный. Если измерять линейкой — в ширину аж 6 сантиметров. Хорошо, что не 7 — это был бы перебор. А сантиметровой лентой — от ноздри до ноздри целых двенадцать сантиметров. Ха-ха! Вот это я крутая! Все в шоке.

Какой-то парень с гитарой за спиной мне улыбается, неужели из-за носа? Да, точно. Из-за чего же ещё? Хотя нос — это не так уж круто, чтоб сразу улыбаться.

Выхожу, а он за мной идёт.

— Девушка! Девушка, постойте!

Ну, стою. Это из-за носа или нет? Боже, ну пусть он уже скажет что-нибудь. Улыбается довольный, разглядывает мой нос.

— А-а. Я играю в группе, у нас сегодня в «Косом» выступление. Там будет много интересных людей. Ну, и… кроме того, хотелось бы видеть там девушку с таким классным носом.

Ес, ес, ес!

— Хорошо, — улыбаюсь я. — Приду.

Скучный рабочий день у меня совсем не скучный. Все улыбаются из-за моего огромного носа, многие уходят с жабьими глазами. Им пойдут вечно выпученные глаза.

Некоторые, конечно, наоборот пугались. Парочка интеллигентов и парочка закоснелых. Первые ещё не выбрались из кризиса «старого среднего возраста», вторые ещё не нашли «свой дзен».

Позвала Светку с собой на вечер. Она тоже, увидев меня, обалдела. В итоге только мы пришли в бар, она сразу наклюкалась от удивления. И зависти, наверно.

— Блин, ну ты даёшь, ну ты смелая. Я двадцать лет назад, помню, красила волосы в фиолетовый. Тогда со мной тоже парни в автобусе знакомились.

— Слушай, ты достала, — отвечаю я. — Ты в наше время вернись, порфавор.

— Где этот гитарист, который с тобой познакомился-то?

— Да он ещё и не познакомился, во-первых. А во-вторых, на меня теперь весь бар пялится, на меня вообще все пялятся. Какое мне дело до гитариста?

— Да, — всплакнула Света. — Вон чувак сто процентов в твоём вкусе, уже часа два от тебя не отрывается.

— Что-о-о? Что ж ты сразу не сказала? Где?

Подруга кивком указала на кого-то позади меня. Я ошеломлена. До чего у него романтичный вид! Ему, наверно, лет сто!

— Эй, красотки, привет! — это какой-то нахальный крендель мешает мне любоваться столетним мужчиной и подпихивает меня локтем. — Отличный нос.

И я улыбаюсь — дурочка, комплименты меня обезмозгливают.

— Я Вадим, — подаёт мне руку. Ну, жму и всё ещё тупо улыбаюсь. — Тебя-то как зовут?

— Катя. А тебе сколько лет?

Он глядит на меня, косится — пытается угадать. Боится большой разницы.

— Ну, выкладывай уже!

— Двадцать, — наконец-то осмелился он.

— А-ха-ха-ха-ха!

— Что? — испугался маленький Вадим.

— А мне 55…

— Блин.

— Да, — угрюмо добавляю я.

— Любви все возрасты покорны.

— А-ха-ха, — усмехаюсь я Свете. — Отстань, Вадим. У нас другая жизнь вообще. Даже не пытайся.

— Столетний всё ещё на тебя смотрит, — оповещает Света.

— Подойду сама, — говорю подруге, а Вадим склоняет голову.

— Тебе не дашь 55, — возмущается маленький, — у тебя поведение как у малолетней. И стиль.

Нечего сказать, иду к столетнему.

— Привет, — добро улыбается он. — Я Анатоль.

Блин, до чего славный.

— Что хочешь? — спрашивает.

— Мне травяной коктейль с водкой, — отвечаю.

Он сразу заказывает два. Голос такой добрый-добрый, сразу видно — мудрый человек.

— Катрин, — представляюсь я.

— Тебе сколько? — спрашивает.

Я пугаюсь.

— Честно говоря, мне только 55…

— Ничего страшного, — он так добродушно улыбается, как Толстой. Просто — ах.

— А тебе-то? — заикаюсь я.

— 102.

— Я примерно так и думала. — Улыбаюсь. Совсем дурочка. — А ты много языков знаешь? — кажется, у меня тон стал какой-то нереально вкрадчивый.

— Семь.

— Путешествия?

— Почти полностью.

— А работы разные?

— Конечно. Как полагается — всё по-простому, как у всех.

— А политика?

— Немножко был. Но только так — по-маленькому. В большую не пробрался. Да и слава богу — власть, деньги могут соблазнить, а теперь я вполне свободен от этого.

— Так ты даже чуть в большую не попал?

— Да, — мягко говорит он, — чуть не вляпался. — И довольно улыбается.

— А дети?

— Есть сын.

— Понятно.

— У тебя? — спрашивает он.

— Нет пока.

— Твой нос, — он улыбается вместо вопроса.

А я умиляюсь и тоже улыбаюсь.

— Да, он всем нравится.

Я умиляюсь обратно и улыбаюсь тоже обратно. Какой-то такой облом от обратного.

Разделка

Бабушка с дедушкой попросили сгущёнки. Я пошла в ближайший павильон. Конечно, в домашней одежде.

Захожу, а там куча ментов, и столы — розовые, те столы, которые вчера были белые. Я со своей целью — купить сгущёнку, — совершенно не понимаю кипиш. Кажется, на столах разделывали свинью, потом размазали кровь, поэтому они такие розовые.

Я хмурюсь, высматриваю продавца, чтобы спросить сгущёнку, и тут один из ментов