Токсичная невестка - Соня Дивицкая

– Да, да, – кивнула Роз Михална. – Нам из полиции позвонили: «Роз Михална, тут вашу собаку заметили, скорее приезжайте, а то собьют».

Черт меня дернул за язык, я тоже вспомнила щенка, которого у Роз Михалны купила ее любимая маникюрша. У нее были дочки, вы помните, те, что рыдали над кофтами, и они захотели живую игрушку. Роз Михална их отговаривала поначалу от покупки, она всегда в таких подозрительных случаях предупреждает, сколько хлопот с большой собакой, и несмотря на все инструкции, которые дает обычно заводчик, эти три девицы не смогли усвоить, почему с породистой собакой нельзя обращаться как с мелкой дворняжкой.

Щенок был красивый, большой, маникюрша купила, эти две ее дылды потаскали его немножко по городу, похвалились перед одноклассниками, насюсюкались и бросили. Тратиться на хороший корм жаба душила, лучше себе новую тряпку купить, чем кобелю мешок еды. В итоге в магазин к Роз Михалне пришла соседка этих девиц и сообщила, что собака из ее питомника находится в бедственном положении.

– Смотреть не могу! Глаза как у человека, они с ним не гуляют, он у них все время воет…

Позор и ужас. Собаку, шестьдесят кило весом, заперли в маленьком тесном загончике для кур, на улице жара, в миске нет воды, вольер не чищен, кормят черт-те чем, соседка бегает, кидает ему хлеб…

Роз Михална позвонила на эту живодерню, сказала, что возьмет щенка назад. И что вы думаете они ответили? «Какие к нам претензии? Мы ж его не бьем, с чего это вы решили, что мы жестоко обращаемся с животными?»

Младшая тетка заревела после этой истории, меня даже поругали, за то, что я ее расквелила.

Когда все наконец-то съехались, расселись – позвонила Вероника, по Скайпу, из Барселоны. Она хотела тоже поздравить Левушку. Ей сообщили, что Лева не приехал, и Вероника начала болтать с Антоном, показала ему свою панораму. Она была в купальнике, в шезлонге, в широченной шляпе, в том сезоне в моде были необъятные шляпы. Вероника улыбалась, махала рукой, но ее было плохо слышно, с моря дул ветер, и никто не мог соотнести эту маленькую плоскую Веронику в телефоне с нашей семейной реальностью. Антон был жутко голоден, он страшно соскучился по своему любимому салату, по сациви, который делает Роз Михална, он пообещал Веронике передать Левушке ее горячий и сто лет ему не нужный привет и быстренько спихнул мне трубку, я улыбнулась Веронике одними уголками и передала ее Танечке, Танечка рассаживала за столом своих младших детей, всем не терпелось приступить к обеду, Веронику передавали из рук в руки и где-то в конце стола она потухла.

Я уже вам сказала, что в этот вечер Лева на Белой дачке не появился, мы отметили его пятьдесят без него. Где он был? Конечно же, дома. Все это время Лидок оставалась с ним, просто у них было не очень хорошее настроение.

Днем раньше Лидочка устроила облаву в колледже, у Левы на работе. Вероятно, она довела себя до крайнего отчаяния или же у нее случился нервный срыв. Лидок бежала по этажам, наотмашь распахивала двери, заглядывала в каждую аудиторию, хотела, видимо, застукать Леву со студентками. На втором этаже у кабинета математики она остановилась, там дверь была открыта настежь, Лева стоял у доски, решал контрольную. Он никогда не закрывал аудиторию, Лидок не знала об этом.

Лева совсем не хотел, чтобы наши впечатлительные девочки вздумали обвинять его в домогательствах. Они же выучили новое слово… «Херассмент». Да, именно так, через «е» они говорили, как услышали в телевизоре, так и повторяли. В городке у нас скучно, приличных мальчиков на всех не хватает, девочки начинают выдумывать себе развлечения. Одна пришла сдавать экзамен без трусов, в короткой юбке, показала Левушке балет, как Шерон Стоун в своем известном фильме, и после этого Лева решил, что одному такого шоу многовато, и лучше дверь не закрывать, чтобы весело было всем, если что.

Кстати, той студентке, без трусов, он поставил пятерку, и тем, что в трусах пришли, тоже пятерки. И более того, он сам решал контрольные прилюдно на доске, так что будущим медсестрам оставалось только списать без ошибок. У них и это, кстати, не всегда получалось. Если вдруг задание казалось слишком сложным, Лева стирал его широким жестом и говорил: «Проехали!» Да-да, такая жизнь была в нашем городке, когда-то где-то было модно говорить «Поехали», а у нас говорили «Проехали».

Когда Лидок нарисовалась, у нее было такое страшное лицо, что все студентки испугались, девочки подумали, что к ним пришла проверка из РОНО. Лидок, и правда, как инспектор прошлась по рядам, на нашла, к чему придраться и побежала в учебную часть. В учительской она кричала, что у них не колледж, а бордель, что каждый педсовет у них то оргия, то пьянка… Она страшно польстила этим серым скучным людям, которые между своими парами жевали отвратительные булки с дешевыми сосисками из ближайшего ларька. После ее гневных слов педагоги сразу оживились и начали возмущаться: «Женщина! Вы нам тут мешаете работать! Кто вас вообще пропустил?..»

Лидок была ни в чем не виновата, она, как все мы, просто хотела любви. Из учительской она побежала к завучу, завуч была ее старая знакомая, она ее сама просила в свое время устроить Леву на работу, но теперь Лидок и эту подруженцию заподозрила в разврате, голосок ее звонкий было слышно на весь коридор, под дверью собиралась публика. Лева вошел в кабинет, посмотрел на свою несчастную жену, взял листок и написал заявление об уходе. Нет, не только из-за этих воплей, просто ему все надоело.

Прозвенел звонок, студентки заполнили коридор, спешили на улицу, на лавочке у ворот все обычно курили. В общем потоке Лева вышел на улицу, угостил кого-то сигаретой, прикурил, улыбнулся и направился в центр. Там он зашел в супермаркет, купил бутылку водки, пачку сосисок и банку зеленого горошка. На кассе он вспомнил, что ничего не прихватил для Лидушки, вернулся в кондитерский отдел, взял тортик, сметанный любила Лидок.

От кинотеатра через площадь Лева двинул в парк. Наш городской сад был еще голый, холодный и совершенно пустой. Оттуда до Зеленого домика дойти всего один шаг, и Лева по привычке свернул к родной калитке. Раньше, когда ему было поганенько, он заскакивал к маме, все было просто – постучал в окно и жди, когда мама откроет. В этот раз он подошел к воротам, но заходить не стал. В Зеленом домике давно никто не жил, и мама в наши снегопады почти не выезжала с Белой дачки, всю зиму дом стоял нетопленный, иногда летом Русланчик селил там своих земляков, которые приезжали к нему подработать.

Лева свернул в тихую улицу, к себе, в Лидушкину избушку. Дома он сварил сосиски и начал отмечать свой день рожденья. Около полуночи от Роз Михалны пришло смс с поздравлением, он прочитал и решил, что утром, как только придет в себя, сразу поедет к маме. Ему захотелось срочно поехать на Белую дачку, в тишину, на природу, в поля и в баню захотелось Левушке, в горячую парилку, а оттуда сразу в речку.

Он очень точно все это представил, как подъезжает белым полем к дому, как ставит машину под старой березой, рука повернула железный засов у калитки, он прошел под окном, замерзшие тонкие ветки звякнули над головой… Лева поднялся на террасу и постучался в стеклянную дверь белой столовой. Аккуратно пальчиками постучал, и голос с кухни услышал… «Иду, иду», – ответила Роз Михална. Лева сделал шаг и поскользнулся на скользком кафеле, на две ступеньки вниз соскочила нога, и он полетел, только уже не на две ступеньки, а глубже, дальше он летел и еще про себя удивлялся,