Токсичная невестка - Соня Дивицкая

лишняя в семейной жизни, в семье нужна не правда, нужны результаты. А результат был налицо. Бабуля сидела в кресле сама, без посторонней помощи работала ножом и вилкой. Я у нее спросила осторожненько:

– Что вам положить?

– Мне, – говорит, – много нельзя. Только попробовать. Всего по ложечке. Всего понемножку. Чтобы и для тортика место осталось.

«Всего по ложечке» у Роз Михалны можно обожраться, я с некоторым опасение смотрела, как Бабуля наворачивает «понемножку». Аппетит у старушки, которая вернулась с того света, был отменный, она ни разу не поперхнулась, уплетая стряпню плохой невестки, на качество поросятины нюансы личных отношений с поваром никак не повлияли.

Да что же это такое? Я не понимаю! Пишу вторую книжку про свекровь с невесткой и не могу понять, откуда у этого тандема такие рейтинги? Только сейчас у меня появилась гипотеза – а может быть, это физически необходимо, иметь плохую невестку? Хорошая невестка как парадное платье, нужна только по праздникам, на каждый день нужна плохая, не маркая, чтобы пачкать не жалко.

Даже в преклонном возрасте, даже на смертном одре свекрови хватаются за эту женскую войну как за спасательный круг. Может быть, ругаться для них не боль, а жизненная необходимость?

Невестки тоже любят поскандалить со свекровью. Задираются первыми, разжигают конфликты, уклоняются от перемирия. Почему? Потому что нам, невесткам, иногда очень удобно использовать свекровь как боксерскую грушу. На ринг, на поединок с мужем мы выходить боимся, а маме двинуть в удовольствие.

Я начинаю подозревать, что эта война на кухне выгодна женщинам, ее можно тянуть бесконечно и получать время от времени свой маленький дамский стаканчик крови.

27

Золовка – злая головка. Родственники: ресурс или источник заразы?

Если человек способен облегчить вашу жизнь, с ним нужно подружиться. А если человек способен вымотать вам нервы, тогда тем более его нужно держать под контролем, как тлеющий огонек.

Мэри придумала себе миссию – «я приехала ухаживать за больными родителями». И некоторое время она справлялась, пока был жив ее любимый папочка. Дед прекрасно справлялся и сам, он не хотел напрягать свою дочку, но вдруг он неожиданно решил катапультировался и в одно прекрасное утро умер, возможно, ему надоело дежурить у постели старой больной жены. Когда тетка Мэри осталась одна, ее миссия получила дополнение – «я приехала ухаживать, а вы, вы все, должны мне помогать». Кто все? Конечно, прежде всего это все относилось к родному брату, к нашему Любезному папочке.

– Я ничего не успеваю! – жаловалась Мэри. – Я прикована к матери! Мать все время на мне! Ты все спихнул на меня! Ты всю жизнь на побегушках у Розы, на семью тебе наплевать!

Наш Папочка любезный не мог понять, на какую конкретно семью ему наплевать. Он считал своей семьей жену, и ему было странно, что Мэри идентифицирует его с родительской семьей.

– Ты нас бросил! – повторяла она. – Ты сбежал из семьи к своей Розе! Мы все были против твоей свадьбы!

Он прекрасно помнил эти наивные упреки, которые звучали сорок лет назад, когда он объявил о свадьбе с Розой, и ему было странно, что спустя столько лет тетка Мэри снова их повторяет. Простительно! Простительно, не стоит ругать тетку Мэри, мы с ней подруги-эмигрантки, и я могу предположить, что это все происходило с ней на нервной почве.

Мэри хотела вернуться не просто в Россию, а назад, в беспечное свое детство, когда на площади у рынка стоял киоск с мороженым, и они вместе с братом ходили туда за нашим, навеки пропавшим, советским пломбиром. Мэри хотела назад, в свое детство, когда отец, молодой, кудрявый, возвращался с завода и ставил под окном свою «Победу», и все-все-все проблемки решал, а маленькой дочке оставалось только учить уроки и играть с куклами. Мама разливала по тарелкам суп с фрикадельками, старший брат валялся на диване с книжкой, и никакой Роз Михалны на горизонте не было.

– Ревнует, – хихикал наш Любезный папочка. – Она всю жизнь меня ревнует к Роз Михалне!

– Может, выдать ее замуж? – подумала Роза.

– Нет… – вздыхал свекор. – Она ни с кем не уживется. Она закоренелый холостяк… Ее в принципе бесит одна только мысль, что нужно о ком-то еще думать!

Никакой особенный уход Бабуле по-прежнему не требовался. От медсестры, сиделки и даже от приходящей уборщицы, которую им рекомендовала Роз Михална, тетка с бабулей тоже отказались. Мэри справлялась, искупать, поменять памперс, покормить – для тех, у кого есть дети, эти процедуры не составляют труда, Мэри раздражало другое. Она нервничала в новой для нее ситуации, когда ответственность за больного человека постоянно лежит на твоих плечах, ей хотелось эту ответственность разделить.

Каждый день она разговаривала с братом, рассказывала о состоянии матери и заодно выдумывала ему какие-нибудь поручения. Все они касались в основном дома, тетка Мэри пыталась апеллировать к святым понятиям, как вы заметили: мать, дом, семья… Ей зачем-то захотелось поставить новый штакетник, ей приспичило строить теплицу, покрасить рамы, а лучше совсем окна поменять и сделать в доме ремонт.

– Нет, – остудила ее Роз Михална, она умела лучше всех проговаривать это непроизносимое «нет». – Ремонт в этом доме мы делать не будем, нам своих ремонтов достаточно.

Наш добросовестный Папочка навещал свою мать почти каждый день, в обед он заглядывал, развлекал разговорами, свободный часок-полтора у него всегда был, а потом он спешил на работу и домой.

– Ты убегаешь по своим делам, а я тут остаюсь! – выговаривала ему Мэри.

– Что ты от меня хочешь, я не могу понять?

Мой свекор ждал конкретных предложений, но Мэри сама не знала, что еще нужно. И тут ей пришла в голову интересная вещь – ночное дежурство. Она решила, что ночевать у матери они должны по очереди. Понедельник, среду и пятницу она отдала брату, а остальные дни, так уж и быть, взяла на себя.

– Но почему? – сопротивлялся наш Любезный папочка. – Ты же все равно живешь одна, какая тебе разница, где спать? Ты можешь спать у мамы…

– Нет! – визжала Мэри – Мне нужно отдыхать! Я хочу спать как вы все, в своей кровати, в своей квартире хотя бы три раза в неделю! Не надо вешать на меня всю ответственность!

В принципе, старушка могла поспать одна, особенной помощи ей не требовалось, затея с дежурствами была лишней. Конечно, не из вредности, Мэри это выдумала, у нее был стресс, безусловно. Она потеряла любимого отца, а вместе с ним и чувство личной безопасности, прогноз с Бабулей тоже был пессимистичный, Мэри все время ждала ее смерти, и это ожидание ее угнетало.

До некоторых пор старушка чувствовала себя неплохо, в последнее время все больше спала, ненадолго прерываясь на детский стишок.

– Вечор, ты помнишь, вьюга… Мэри! Мэри! Испеки мне блинчиков, я соскучилась по своим блинчикам, как бы сейчас было хорошо, встать да хоть десяточек напечь…

Тетка Мэри замешала тесто, но уже третий блин получался у нее комом, комом, комом! Когда Бабуля была в силах, она пекла свои супертонкие кружевные блинцы и высокой стопкой выносила их к столу, Мэри с братом поливали блинчики медом и сворачивали в трубочку… С белым жирным домашним творогом это было вкуснее всех на свете тортов.

– Я одна! – названивала Мэри брату. – Никто не понимает, как мне тяжело! Ты постоянно с Розой!.. У Розы то ремонт, то важные дела! Ее все время надо куда-то везти! Она всю жизнь тобой помыкает!

– Пожалуйста, Мэри, – уточнил наш Любезный папочка. – Объясни, что я должен делать?

– Спать! – кричала тетка Мэри. – Три дня в неделю ты должен спать с мамой!

Как честный человек свекор на такую глупость согласился. В восемь вечера он брал с собой книжку, контейнер с едой, целовал жену и уезжал в родительский желтый домик.

– Спать с мамой, – вздыхал наш бедный