Токсичная невестка - Соня Дивицкая

Это падение длилось какое-то мгновенье, так ему показалось. Потом он открыл глаза и обнаружил, что он сейчас вовсе не на Белой даче, а в больничной палате. Роз Михална объяснила, что прошли почти сутки с того момента, как он упал у себя на кухне. Время сжималось в тесную спичечную коробку, и от того, как быстро и как глупо пролетает жизнь, было даже не обидно, а просто очень грустно.

– Выкарабкивайся, деточка… – обняла его Роз Михална. – Как ты меня испугал… Ты же у меня вот тут вот, в самом сердце… Я тебя столько раз вытаскивала… Но лет мне уже немало, больше я тебя на своих плечах нести не могу. Старайся, детка. Нужно жить…

– Поживу еще, – Лева ответил. – Лет десять еще, а потом… не имеет смысла.

– Не имеет смысла! – усмехнулась Роза. – А как же я? Мне в этом году сколько будет? Ты помнишь?

– Да… – улыбнулся Лева. – Двадцать девять.

Она вздохнула с облегчением, если помнит старую шутку, что маме всегда двадцать девять, значит, и все остальное тоже помнит.

– Внучку дождись, – сказала Роз Михална деловым строгим тоном и добавила, – Да ты и своего успеешь сделать, если захочешь.

Она еще немножко посидела у сына в палате, потом пришла Лидок, и Роза собралась домой, но что-то ей еще для счастья не хватало. Она набрала Антона, он обедал, когда увидел от мамы входящий. Роз Михална хотела передать телефон Леве, но Лева трубку уронил, телефон показался ему очень тяжелым, рука не слушалась. Роз Михална держала ему телефон возле уха, а на другом конце Антон дожевывал бегом салат и не знал, что ответить.

– Зачем она мне позвонила? Что я должен сейчас сказать?

– Как дела? – я ему подсказала.

Он кое-как улыбнулся, спросил:

– Левка, привет! Как дела?

– Нормально, – ответил Лева.

Они молчали, говорить оказалось сложно, у Левы от лекарств и прочих радостей слабо ворочался язык, Антон терпеть не может эти все «держись» и «выздоравливай». Он сто лет не звонил брату и не знал, как вообще тот живет. Детство уходит от нас безвозвратно, наши братья и сестры от нас теперь дальше, чем коллеги, которых мы, кстати, мгновенно забудем, как только они уволятся или выйдут на пенсию.

– Давай скорее поправляйся, – сказал Антон, он, наконец-то, вспомнил самое главное. – Я тут придумал одно дельце… Тебе, я думаю, это будет интересно. Выйдешь из больницы – расскажу.

30

Теория заговора, или Во всем виновата свекровь

Свекровь – не природное бедствие, не землетрясение и не цунами, она как циклон, то пришла, то ушла, на рельеф местности никакая свекровь не влияет.

Русланчик, когда выпьет, начинает всех во всем подозревать. Кругом враги, кругом завистники, всем что-то надо от него… Он считает, что новую жену Левушке нашла Роз Михална, и не просто нашла, а все заранее подстроила.

– Да ты боишься тещу! – подшучивал над ним Антон.

– Я что, слепой? – обижался Русланчик. – Я что, не знаю свою тещу? У Роз Михалны был четкий план!

Русланчик прикупил хороший самогонный аппарат, у него получилась неплохая чача из груши. В саду остался один последний Царский бергамот, остальные начали падать, Русланчик их все потихоньку спилил. Гигантские деревья, к сожалению, не живут вечно, сто лет для них почтенный возраст, они стареют как люди и умирают. Последнему бергамоту было уже далеко за сотню, плоды у него измельчали, но по-прежнему были сладкие, как раз для чачи.

Лично меня грушевое зелье умиротворяет, поэтому с Русланчиком я не спорю. Конечно, он имеет основания для своих подозрений. После того как Лева вышел из больницы, Роз Михална забрала его к себе на Белую дачку делать ремонт, и таким образом оторвала его от постоянной Лидушкиной слежки.

– Она специально придумала этот ремонт! Специально его заманила на дачу! – подчеркивает Русланчик и подмигивает блестящими татарскими глазами. – На дачу затащили мужика… А там девчонки!

Русланчик был отчасти прав. Роз Михална в кризисный момент, как это ни парадоксально, всегда начинала ремонты, это был ее старый испытанный метод, ремонт, стройка, перестройка – лучший способ создать поток на бытовом житейском уровне.

– Да да, да, да… – кивала я Русланчику. – Обновление пространства притягивает новую энергию…

Мой муж на это только рассмеялся.

– Ремонт!.. Да Роз Михална этих ремонтов сто штук сделала!

Антон был прав как никто. Свой последний ремонт Роз Михална планировала давно. Баню нужно было перекрыть еще лет пять назад, Русланчик обещал помочь, но как-то вдруг поменял планы и построил свою баню. Собачьи вольеры она тоже собиралась утеплять, у нее осталось всего два старых ньюфа, Муся и Жора, старички, она хотела сделать им домики с теплым полом, как у Русланчика в его псарне, он вроде бы собрался и ей заодно поставить две секции, но подзабыл, закрутился. И двор покрыть навесом она мечтала лет двадцать… «Как я мечтаю выйти в тапочках и в любую погоду пройти от кухни и до огорода», – про это Роза говорила еще с перестройки, поэтому я соглашусь с Антоном: вряд ли ремонт Роз Михалны можно назвать ее коварным планом или ловушкой. Но и Русланчик тоже кое в чем прав: начала она свой ремонт, действительно, очень вовремя.

Работы накопилось, Роз Михална Левушке за это все приплачивала, она его наняла фактически вместо мастера, которого у нее забрал Русланчик, и эти денежки Лидушку успокоили.

– Усыпили бдительность, – уточнил Русланчик.

Мой муж в теорию всемирного заговора категорически не верит, он отрицает в принципе, что один человек может на что-то всерьез повлиять.

– Некоторые просто думают!.. – спокойно улыбается Антон, глядя, как Русланчик багровеет у него на глазах, – …некоторые думают, что они на что-то там глобальное влияют. В сумасшедшем доме особенно много таких людей… В политику бегут такие… И мне вот иногда приходится работать с некоторыми…

– Не надо со мной спорить! – обиделся Русланчик. – Ну, что я, не знаю, что ли? Я сам наблюдал все ее ухищрения. В тот вечер, когда появилась эта его медсестра, я как раз приехал к Роз Михалне забрать деньги…

– Забрать деньги! – мы все смеемся, когда он это говорит, у нас рефлекс, мы помним поговорку Роз Михалны – «зять от слова взять».

– Чего вы ржете? Я затарил ей магазин, дал отсрочку на месяц, два точно прошло, вот я и приехал забрать деньги. Смотрю – а у них баня топится!..

Русланчик правильно делает, он верит в коварство Роз Михалны, и я верю. Мы же помним прекрасно, и я, и Русланчик, как парились в бане с этой семейкой. И теперь мы не хотим признавать, что сами пришли в этот дом и сами сдались в плен, нам приятнее думать, что нас заманили и коварно соблазнили.

– А что самое интересное!.. – доказывал Русланчик свою версию. – Все прекрасно знают, что Роз Михална деньги по вечерам не отдает. Всегда говорит: «Подожди до утра, примета плохая».

– Еще бы! – я не удержалась, извините. – Если у Роз Михалны деньги берут вечером – это очень плохая примета. А если ей отдают, пусть и вечером – это примета хорошая.

– Да! – чокнулся со мной Русланчик. – А тут она спорить не стала и все мне до копейки отдала, с ней такого давно не случалось. И говорит: «Спасибо, деточка, езжай». И даже чаю мне на налила! Сажусь в машину – а эти двое с поля возвращаются! С цветами идут! Морды счастливые!

– Что-то у тебя какие-то слабенькие улики… – подмигнула нам Танечка, – Лева с девушкой гуляет в поле… А Роз Михална тут при чем?

– Как при чем?! – закричал Русланчик, точнее, не закричал, а сказал, просто у него ужасно, ужасно громкий голос. – Роз Михална специально позвала эту медсестру делать ей уколы! А никакие уколы