Токсичная невестка - Соня Дивицкая

Когда она приехала, Бабулю уже выписали. Роз Михална протянула тетке Мэри букварь и скинула ей ссылку на комплекс упражнений для реабилитации.

– Ду-ду-ду! Ду-ду-ду! Сидит ворон на дубу… – старалась Бабуля.

– Зачем ты над ней издеваешься? – застонала Мэри. – Чем ты ее кормишь?

Тетка Мэри проверила контейнеры с едой, памперсы, лекарства, витамины, и все ей жутко не понравилось, все было сделано не так. Она скорее кинулась готовить, мыть полы и окна, разбирать стариковские углы, вывалила гору биодобавок, которые привезла из Америки… В общем, начала исполнять свой дочерний долг с энтузиазмом.

– Ну, что ж… – вздохнула Роз Михална, как вы понимаете, с огромным облегченьем. – Я мешать не буду.

– Сбежала! – заявила тетка Мэри нашему Любезному папочке.

Состояние матери повергло Мэри в дикий стресс, беспомощная старушка была прикована к постели. Однако методика с букварем начала приносить результаты. Бабуля стала лопотать шустрее и шустрее, она коверкала слова как ребенок, но лексика ее обогащалась с каждым днем, и разные детали прежней жизни выплывали с удивительной точностью. Бабуля не забыла ничего. Когда сестрица Танечка пришла ее навестить, старушка задала ей свой любимый вопрос.

– Танюш… А почему у вас мама нигде не работает?

Танечка посмотрела на Бабушку и поняла, что умирать ей не скоро. Подбородочек у старушки дрожал, но глазки при упоминании невестки загорелись боевым огоньком. Сознанье спутанное вывело ее, не знаю уж какой секретной тропкой, на старую любимую тему.

В былые советские годы Бабуля страшно возмущалась, что ее невестка нигде не работает. То есть сначала Роз Михална работала в школе учителем, и немало, аж двадцать лет, а потом уволилась, сказала: «Учителям надо из школы вовремя уходить, пока крыша не поехала». В те времена еще никто не отменял закон о тунеядстве, работать были обязаны все. Все должны были жить как все, думать, как все. Если весь город ходит на работу, значит, и ты должна. Как Роз Михална соскочила с этого паровозика? Тихонько. Она устроилась на завод фотографом на полставки, три дня в неделю. Утром обходила цеха в красивом платье, снимала детали для конструкторов, рабочих у станка для заводской газеты, а в обед Роза вешала на дверь своей лаборатории табличку «Посторонним не входить! Идет проявка», и топала домой, «своими делами заниматься», как она говорит. У Розы всегда, в отличие от некоторых, были свои дела: собаки, дети, муж, сад, кухня…

Бабуля этого не понимала, ей постоянно хотелось невестку трудоустроить. «Почему у вас мама нигде не работает?» – этот вопрос Танечка слышала от Бабушки все свои школьные годы. И после инсульта старушка начала шпарить свой старый монолог без единой ошибочки.

– Ты у мамы спроси… Мама, ты почему у нас не работаешь? У всех ребятишек-то мамы работают, а ты у нас дома сидишь. Ты пошла бы хоть поваром в школу устроилась…

– И зарплату домой принесешь… – подсказывала Танечка, – и продукты…

Это было смешно и удивительно. Свекровь воскресла и первым делом начала чихвостить невестку. В мозгах Бабули были утеряны некоторые важные данные, она, к примеру, не могла завязать паток, забыла, как пользоваться зубной щеткой, а все претензии к невестке в ее памяти сохранились.

Танечка показывала Бабуле фотографии своих детей, попыталась вернуть ее в реальность.

– Их у нас трое, ты помнишь, Бабуля? Мама с папой живут вместе уже сорок лет, у них все хорошо. Мама была с тобой рядом, это она тебе помогала после операции…

Бабуля самостоятельно приподнялась на подушке и бойко заявила:

– Роза всегда была двуличная! Она всегда была себе на уме!

– Она же нянчилась с тобой как с ребенком! Ты не помнишь?

– Ну и что?! – повторяла Бабуля, теперь уже хором с теткой Мэри. – Она все делала не так! Не так! Не так!

Прикованная к матери тетка Мэри довольно скоро почувствовала себя брошенной и одинокой, поэтому пожаловалась Танечке:

– Все меня бросили! Свалили мать на меня, а сами занимаетесь своими делами! Какие вы все холодные, эгоистичные люди…

Танечка страшно расстроилась, ей показалось, что Бабуля лишилась ума, и тетка Мэри тоже. На самом деле все было в порядке. Ничего нового никто не сказал. Невестка всегда плохая – это норма у нас в городке, даже если она меняет тебе памперсы – все равно плохая.

Правда, стоит отметить, что эта старая войнушка с невесткой пошла старушке-свекрови на пользу. Бабуля повеселела, ложкой в рот еще не попадала, но рассуждала бодро:

– Себе на уме! И нигде не работает! Двуличная Роза! Она всегда думала только о себе! Люди не меняются!

И ведь она была права! Задиристая наша Мисс Тревожность. Сто раз права! Конечно, Роз Михална всегда исходила из личных интересов, в Мать Терезу играть она не собиралась. Какое бы благое дело Роз Михална не творила, ее добро никогда не входило в конфликт с ее личными интересами, никогда не совершалось в ущерб себе, наоборот, способствовало и ее комфорту тоже.

В случае со своей свекровью она рассуждала просто: если человек не умер, значит, с ним еще придется повозиться. Реабилитацию после инсульта нужно начинать сразу, позже это будет уже бесполезно. Если у старушки отключится мозг, тетка Мэри станет голосить, и тогда начнется головная боль у нашего Папочки. Вот поэтому «двуличная Роза» и помогала свекрови, старалась для любимого мужа, то есть опять же для себя.

– А на меня всем наплевать! – стонала Мэри. – Я мучаюсь, переживаю!.. Это такие нервы, такое страдание, когда родители болеют… Не то что ваше лицемерное сочувствие!..

Через несколько месяцев, когда Бабуля оклемалась и стала выезжать на инвалидном кресле, Роз Михална решила отметить это счастливое возвращение и собрать на Пасху всю семью. Танечка не могла понять, зачем опять Роз Михална готовит эти семейные обеды, зачем зовет родителей отца и тетку Мэри…

– Они же тебя всю жизнь ненавидели! – возмущалась Танечка. – Я их не понимаю!.. Говорить гадости про человека ее же собственной дочери? Да они просто дуры! Я им скажу всю правду!

– Ох, дочка… – усмехнулась Роз Михална – Вот только правды нам не хватало. Нам надо мероприятие провести, и чтобы все сытые и довольные сидели и улыбались.

Старики приехали, и тетка Мэри, конечно, тоже. Роз Михална улыбалась всем, одними уголками. Тетка Мэри отвечала ей раздраженной гримасой и ставила брови в поломанный мостик. А что вы хотели… Семейная жизнь – сплошное лицемерие, но все равно уж лучше лицемерно делать добрые дела, чем от души с энтузиазмом гадить.

Кстати, когда Мэри приехала, у нее вышел забавный конфуз с трудоустройством. До отъезда она преподавала английский в том самом колледже, где работал и наш Лева. За десять лет жизни в Америке она свою квалификацию повысила, надеялась, что в родном заведении ее встретят с распростертыми объятьями, но директриса объяснила Мэри, что за десять лет отсутствия в стране она не повысила, а наоборот, потеряла свою квалификацию. Как же так? Очень просто. Наша Мэри не оформляла ежегодно свой разряд в какой-то там тарифной сетке, и потому ей предложили работу младшего преподавателя с самым низким окладом.

– Идиотизм! – смеялась тетка Мэри за обедом на Белой дачке. – Абсурд! Я работала в англоязычной школе, в англоязычной стране! Никто у нас себе такую стажировку позволить не может! Да еще за свой счет!

Тетка Мэри плюнула на колледж и прекрасно дает частные уроки. Вот почему я с ней и подружилась, она была независимой, несмотря на свой имидж вечной папиной дочки. Как ни странно, они с Роз Михалной были похожи, обе умели одинаково легко и уверенно послать всех к черту и жить так, как им хочется, без стада, вне системы.

Так что я бы на месте Танечки не стала так уж сильно обижаться на родную тетку Мэри. Просто она не научилась так виртуозно притворяться, как мы с Роз Михалной. Танечка только начинала понимать, что правда, особенно «вся правда» – вещь совершенно