Токсичная невестка - Соня Дивицкая

Короче, Лева заскучал и раззевался. Вечный двигатель – в такую игрушку он, конечно, поиграл бы с удовольствием. Энергию! Энергию от Лидки он хотел, кошачью, женскую, которую она в своем нытье и вампиризме растеряла, милая, наивная, так необдуманно, небрежно. А этот крабовый салат и сотые сапожки ему надоели до тошноты.

– Котенок… – попросила Лидок детским голосом, – открой нам шампанское.

Он открыл нам бутылку и вышел во двор покормить собаку. Лидок посмотрела на свой торт, катастрофически утыканный свечами, и вдруг сказала Роз Михалне, что ей нужна помощь, что сама она не справляется, с Левой нужно что-то делать, он стал как зомби, или работает, или пьет, или играет в комп, а с ней не разговаривает, и что ни попроси… Договорить Лидок не успела, Лева вернулся, и она опять защебетала про свои рецепты, про то, что Лева очень любит салатик с крабами, про то, что пес у них с цепи сорвался, у соседки придушил петуха, и новую альпийскую горку она захотела, как у Роз Михалны, и орхидеи у нее чего-то не цветут…

– А у вас цветут? – спросила она Розу.

– Цветут, – кивнула Роза. – Приезжай, посмотришь.

Лидок врала про кучу дел, голосок ее звучал уже не так звонко, как десять лет назад, и возле глаз морщинки ей не удалось замазать. Она выглядела уставшей, нелюбимой, надоевшей бабой, от которой откупаются очередной бирюлькой.

Сейчас меня заклюют, чует сердце мое, развизжатся сейчас те самые девчонки, которые не могут без подарков. Не спешите визжать, и не рассказывайте мне, я умоляю, вашу любимую сказочку про черевички. Да, наши девочки, особенно молодые и холодные, очень любят историю про черевички. Они увидели в кино, как чернобровая Оксана послала своего Вакулу за черевичками, и все теперь повторяют: «Не привезешь мне черевички, досвидос». Девочки не читали первоисточник, поэтому все перепутали. Перечитайте Гоголя, красотки, вспоминайте… Оксана попросила не простые черевички, а те, что носит царица. А до царицы пойди еще доберись – в этом был фокус. Мужчину нужно стимулировать не на потребление, а на развитие. Мужчина будет счастлив, если тратит свои деньги не на предметы, а на процесс, на любую вещицу, которая не будет его тормозить, не будет лежать мертвым грузом в шкафу, а будет двигать… Например? Да хоть велосипед! Не надо ничего изобретать. Была бы Лидка похитрее, она бы заказала пару великов приличных, всего пять километров от ее избушки до заповедника…

Приближалось лето, то есть Левушкины отпускные. И нужно было как-то эту возможность использовать, как-то разумно эти деньги потратить. Бедная Лидочка, как мне ее стало сейчас жалко, она не догадалась заказать хотя бы самый дешевенький тур по Италии, ей бы понравился, сто процентов, этот мост во Флоренции, мост ювелиров… Лидок не додумалась даже до Крыма. По телеку вовсю орали: «Крым наш, Крым наш», Лидок орала тоже, но ничего не забронировала, закрутилась. Была у Левушки идея неплохая, сделать на участке систему автоматического полива и теплые грядки, но что-то вдруг Лидушке показалось, что выйдет слишком дорого, и все отпускные она опять спустила на одежду. Денек-другой порадовалась, а потом стало скучно, ни на море, ни на речку они так и не выбрались, весь отпуск Лева возился в своем гараже, играл в стрелялки и пьянствовал.

26

Двуличный друг-волшебник, или Как принимать помощь

Никогда не знаешь, кто в этой жизни станет твоим ангелом-хранителем. Иногда небеса назначают на эту роль нелюбимую невестку.

Недавно в нашем городке случилось чудо. К Бабуле прилетел хирург на медицинском вертолете. Старушке было восемьдесят пять, срок гарантийный вышел, оторвался тромб, у нас таких старушек обычно сразу везут на кладбище, а к этой прилетел специальный доктор, сделал экстренную операцию и ни копейки не взял.

Никто бы не поверил в такие чудеса у нас в губернии, но дело в том, что это случилось с нашей Бабулей, с матерью нашего Любезного папочки, то есть со свекровью Роз Михалны.

В воскресенье, когда мы возвращались с Белой дачки к себе домой в большой город, сестрица Танечка позвонила Антону и сообщила, что Бабуля умирает. Точнее, нет… Она не так сказала… Я помню, Танечка сказала:

– Кажись, Бабуля умерла.

Антон расстроился мгновенно, захотел вернуться, но я подумала:

– Подожди… Мне не нравится эта формулировка – «кажись». Что значит «кажись, умерла»? Умерла или нет? И потом, откуда у нее взялось «кажись»? Танечка обычно так не выражается.

Это «кажись» она от волнения повторила за дедом, дед позвонил нашему Папочке, когда Бабуле стало плохо. Потом уже приехала скорая, а за ней прилетел вертолет. При этом, как ни странно, дед ничуть не удивился такому сервису, он редко был в больнице, он не знал, что за талонами к специалисту у нас по две недели очередь. Дед был уверен, что вертолет – заслуга коммунистов.

Русланчик тоже еще не обращался никогда в наши больницы, поэтому за вертолет похвалил президента.

– Видно совесть проснулась… Хоть один вертолет нам на область оставили.

И только Папочка любезный сразу догадался, что вертолет вызвал его одноклассник, главврач нашей районной больницы, который в далекие школьные годы тоже был учеником Роз Михалны, он занимался в ее фотокружке.

Чего вы улыбаетесь?.. Вы же не знаете, о чем речь. Фотокружок в семидесятые годы прошлого века – это вам вовсе не то, что теперь мастер-класс «Как сделать крутое фото на телефон». В те времена все было очень романтично. Сначала выходили в городской сад снимать осенние пейзажи, шуршали листья, клены в золоте, девочки смеются, но объектив упрямо смотрит на молодую учительницу… Потом в маленькой лаборатории закрывается дверь, гаснет свет, зажигается красная лампа, в одной ванночке проявитель, в другой закрепитель… Наш главврач закончил школу сорок лет назад с лишним, и тем не менее, когда свекор ему позвонил и сказал, что мать везут в больницу, врач не зажал, потратил добрый человек административный свой лепесток на чужую старушку.

После операции Роз Михална за компанию с мужем пошла больную навестить, она хотела передать старушке памперсы и быстро смыться, ей никогда не нравились больницы и умирающие старушки. Она планировала после визита сразу заскочить на рынок, купить морского окуня и к вечеру испечь его в духовке с грушей и бататом, но, заглянув в палату, Роз Михална поняла, что ей придется задержаться.

Кормить, пеленать, восстанавливать движения и речь – такие услуги наша больница не предоставляла. Так что вместо окуня Роз Михална сварила диетический супчик, нашла на полках старый советский букварь и вернулась обратно в больницу.

По картинкам, как ребенка, она заставляла Бабулю говорить по слогам. Потом брала за руки – десять раз поднимем правую, десять раз левую. С ногами так же. Никакой магии, обычная немецкая методика, так работали реаниматологи в известном ныне медицинском институте. Две недели два раза в день Роз Михална как тимуровец моталась в больницу к своей свекрови. И наконец Бабуля начала говорить.

– Ду-ду-ду! Ду-ду-ду! Сидит ворон на дубу! – повторяла она за Розой по букварю, и очень радовалась, что у нее получается.

Тут как раз и прилетела тетка Мэри, любимая дочь стариков. Почему я вам раньше не рассказывала про тетку Мэри? Потому что последние десять лет она жила в Америке, за эти годы семья почти забыла ее мелкие провокации. И вот она решила вернуться в городок к родителям, в первую очередь чтобы ухаживать за больной матерью.

Мэри никогда не приходилось это делать раньше, она вообще никогда ни за кем не ухаживала, детей у нее не было, она всегда сама была ребенком. И даже эти десять лет в Америке ее не сильно изменили, муж как явление природы тетку Мэри не очень занимал, скорее она его воспринимала как туристка местного аборигена, душевное общение у нее по-прежнему было с родителями, она привыкла каждый вечер говорить по Скайпу с папой, советоваться с ним, делиться впечатлениями как в детстве, рассказывать ему про Голливуд, Лас Вегас,