Доктор Фауст и его агентура - Марк Зиновьевич Берколайко

Светлячок, уважай своего отца! Как минимум за то, что он никогда и никого не предал и не убил.

Уважай! – это великое счастье, которого я лишился, когда проклятая вереница плотно упакованных силлогизмов окончательно сложилась в моей голове.

Нет, я ни на мгновение не перестаю его любить – даже сейчас, если представить себе невозможную ситуацию, что он все еще заточен в том же проклятом централе, то немедленно собрал бы последние деньги и силы и потащился бы с передачей во Владимир. Даже сейчас утираю слезы, вспоминая, как он бодрился, задыхался и с трудом выхрипывал идиотские байки о миньяне раввинов в Белостоке, о необыкновенной страстности Каридад…

Я любил и люблю своего отца, но не могу уважать: мастерски им организованное убийство Льва Троцкого перечеркивает все его подвиги.

Но все же представь себе, каков же был уничтоженный Игроком и его игрочишками потенциал той нашей разведки! Все самые талантливые идеи, все принципы и методы глубокого внедрения и работы с искусно законспирированными «спящими» агентами – все это, используемое в дальнейшем разведками всего мира, было придумано ими, растоптанными титанами из Иностранного отдела ОГПУ-НКВД.

И вот итог: всего через полвека наследники тех, кто их растаптывал, с легким сердцем предали страну, безопасность которой клялись защищать.

А теперь наследники этих наследников почти теми же высокими словами клянутся, что уж они-то Россию врагам не отдадут.

Врут, отдадут, и не врагам, а так же, как в прошлый раз, – напористым авантюристам.

Отдадут и побегут им служить, как это сделали наследники, как генерал армии Бобков, организатор идеологических репрессий, побежал служить Гусинскому.

Послужат, а потом предадут и их, как это делали наследники; как Бобков предал Гусинского.

И даже не потому, что все они предатели от рождения, но потому, что, торжественно объявив себя преемником гнили, и сам сгниешь.

Это неизбежно, потому что если Бог есть, то его имя – Возмездие.

Уже весной 1940 года Александр Михайлович и Мария Владиславовна потеряли свою обожаемую Верочку, но до конца дней считали, что тройственными общими усилиями смогли бы победить ее ревмокардит, и лишь понимание того, что они – вынужденные беглецы, что она никогда не увидит бабушек, Москву, Россию, лишило бедную девочку воли к выздоровлению.

И обвинили в ранней смерти дочери Сталина, Дугласа и карлика.

И приговорили их к любой мере наказания, которая им, Орловым, будет доступна.

Но карлика расстреляли в начале сорокового, Шпигельгласа – в начале сорок первого, когда с Троцким было покончено…

Оставался Сталин.

Под чужими именами, по чужим документам, они тринадцать лет после смерти дочери жили, считая каждый цент, – но вот 6 апреля 1953 года, всего через месяц после смерти Игрока, в печати появились отрывки из книги: «Alexander Orlov. “The Secret History of Stalin’s Crimes“»[38], в предисловии к которой автор писал:

«В начале 1953 года мы с женой решили, что матерей наших уже нет в живых и можно рискнуть опубликовать эту книгу. В феврале я начал переговоры о публикации некоторых разделов с одним из редакторов журнала “Лайф“. Переговоры еще шли, когда умер Сталин. Я был страшно разочарован, что он не протянул еще немного, чтобы увидеть разошедшуюся по всему миру тайную историю своих преступлений…»

И сенсационному содержанию «Тайной истории» стал сопутствовать романтически-мистический фон: мститель запоздал всего чуть-чуть, и тиран, панически боясь разоблачений, успел скрыться за границами нашего мира. Впрочем, даже и без этого фона Кремль щедро «подливал бензин» в огонь жгучего интереса к своим жгучим тайнам:

– только-только в небе Кореи затихли ожесточенные воздушные бои между американскими и советскими летчиками;

– только-только с неприличной поспешностью был расстрелян Лаврентий Берия, которого впопыхах объявили еще и агентом английской разведки, – видимо, для того, чтобы он, уничтоженный, хоть чем-то (кроме рекордного количества оттраханных им баб) отличался от уничтожавших;

– только в пятьдесят третьем году в СССР было проведено шесть наземных и воздушных испытаний атомных бомб и осуществлен взрыв, вызвавший термоядерную реакцию; в пятьдесят четвертом испытаний было уже десять[39] – и роль тайных агентов и информаторов в этом ошеломляющем советском достижении была уже несомненна.

И вот человек, всего пятнадцать лет назад бывший видным сотрудником советской «тайной полиции», с потрясающей информированностью доказывает, что дядюшка Джо, которого боялись настолько, что считали чуть ли не сверхчеловеком, чуть ли не наместником Князя тьмы, – это всего лишь изощренно подлый тиран, с патологической жестокостью уничтожавший и противников, и сторонников.

Представляю, как потирал руки Гувер, директор ФБР, предвкушая, сколько тайн рассекретит Орлов, когда за него возьмутся лучшие парни из его контрразведывательного управления; представляю, какую карьеру предвкушали «парни», берясь за этого небом посланного им – Боже, благослови Америку! – русского, сколько томов его сенсационных признаний надеялись они выложить на огромный служебный стол своего директора!

Представляю, как переживали на Лубянке: в 1951 году цепочка провалов нашей разведки засветила Бёрджесса и Маклина, они вынуждены были бежать в Советский Союз, но Блант и Кернкросс, а главное, Филби, драгоценнейший Филби, в 1953-м рассекречены еще не были, однако вдруг Орлов, знающий о «Кембриджской пятерке» все, намекнет, всего только намекнет, – и тем самым «купит» себе и жене спокойную жизнь в Штатах?!

Но ФБР не подозревало, с кем предстоит иметь дело, а аналитики с Лубянки не учитывали, какого калибра люди ранее служили во внешней разведке. Несколько недель ежедневных многочасовых допросов не дали ничего – Орлов постепенно, «по чайной ложечке, по капле», сообщал сведения, которые очень легко было перепроверить, поскольку они контрразведкам Штатов, Франции, Германии, Испании были известны давно и хорошо… Но Англия?! А при чем тут Англия? Орлов сумел утаить даже то, что бывал там когда-то[40].

Потом последовал двухлетний сбор информации о подробностях жизни Орловых в Штатах, вплоть до анализа медицинской документации о болезни и смерти дочери; потом опять многочасовые беседы; потом слушания в подкомитете Конгресса по разведке и безопасности – и наконец его вердикт: и муж, и жена отказались от былых коммунистических убеждений. Они честны, откровенны и лояльны!

Вот так один человек переиграл все спецслужбы Соединенных Штатов.

А ближе к концу шестидесятых и советский Центр провел тщательное расследование. И пришел к выводу, что никакого ущерба разведке Орлов, как и обещал, не причинил. Все ценные агенты (в первую очередь, члены «Кембриджской пятерки»), которых мог знать Орлов, по прошествии почти тридцати лет умерли или «вернулись с холода», поэтому, выполняя спецзадание, Александра Михайловича и Марию Владиславовну разыскал советский разведчик-дипломат Феоктистов. Он сообщил, что им присвоен статус не перебежчиков, а невозвращенцев, предложил, не отказываясь от американского гражданства, переехать