Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

С противоположной стороны неслось:

– Ату его, даурского тарбагана, задай ему жару, Андреич!

Всем было видно, что умудренный в боях Аргунцев, к тому же прошедший отличную школу фехтования на эспадронах, по всем статьям превосходит заносчивого сотника. Командир партизанского разведэскадрона уже охладил свой гнев и не желал смерти этого отважного, но недалекого парня. Когда-то он и сам был таким же храбрецом, безоглядно бросавшимся в бой на любого врага.

– В последний раз говорю тебе, Ванька, не искушай меня на смертоубийство, иди с миром, – грозно воскликнул он.

– Врешь, краснопузый, посеку тебя, дай срок, – трепеща ноздрями от бессильной ярости, отозвался сотник.

Улучив момент, партизанский командир сделал стремительный выпад и выбил шашку из рук противника. Казак на мгновение растерялся, но затем попытался вскочить на седло и, прыгнув на противника, поразить его ножом, спрятанным за голенищем. Однако острое как бритва острие партизанской шашки покачивалось возле его шеи, в любой миг готовое нанести смертельный удар.

– Куда, куда ты рыпаешься, – угрюмо произнес Андреич, – а ну давай слазь с коня.

Закусив губу от унижения и злобы, казак оставил стремена, но тут же кубарем скатился наземь. Его рука скользнула за пазуху бекеши, и он, рывком, отрывая пуговицы, выдернул спрятанный наган. Пуля просвистела возле лица Андреича, но выстрел был торопливым и потому неметким.

– Да ты шельмец! – воскликнул командир. Он чуть наклонился вперед, и кончик его шашки, казалось, лишь коснулся мохнатой папахи лукавого казака. Сотник, сжимая в руке револьвер, так и застыл на месте, словно громом пораженный. Затем его колени стали медленно подгибаться и он упал во весь рост, спиной на изрытый копытами снег. Папаха свалилась с головы, и на лбу павшего воина стала видна небольшая, но смертельная рана. Клинок бывшего ротмистра рассек ему лобовую кость. Под отворотом полушубка на груди безрассудного казака чуть поблескивал приколотый к гимнастерке Георгиевский крест.

– Убил, варнак! – закричали казаки и грозной стеной двинулись на Аргунцева. Однако пулеметная очередь, вздыбившая фонтанчики снега у лошадиных копыт, охладила пыл даурцев.

– Забирайте своего сотника и проваливайте восвояси, – крикнул командир партизан, – я не хотел его смерти, но он сподличал, так что сам решил свою участь.

Двое казаков подняли сотника и, перевалив его через круп коня, отвезли к своим. Станичники тихо совещались и не торопились уходить. Было ясно, что они, как волки, готовы в любой момент кинуться на группу партизан, если те выкажут хоть малейшую слабость или испуг.

– Не балуй, казара, покосим как траву на лугу! – крикнул Евсеич, прилаживаясь к прикладу английского пулемета.

Калмыковцы, злобно ворча и матерясь, стали разворачиваться и уходить в лес. Они уже потеряли многих земляков и не решились еще раз испытывать судьбу.

Партизаны не трогались с места, ожидая, когда последний казак скроется за сопкой.

Гора с горой не сходятся

Отряд тронулся в путь. Едва проехали пару верст, как повстречали группу партизан из пятнадцати человек во главе с Петром Губаревым.

– Нас Рудный послал, помочь вам, ежели чего… – пробасил Петр.

– Маловата подмога, для «ежели чего», – усмехнулся Аргунцев.

– Так припасы-то взяли нешуточные, на руках вытаскиваем сани, чтобы не застрять, – обиделся Петр.

– Да ладно, не журись, мы тут кое-как сами отбились, отбоярились от «калмыков», – успокоил Драгун.

И только он это произнес, как Арсений, ехавший замыкающим, увидел с гребня сопки далеко позади поспешающие по их следам фигурки людей. Он понял, что за ними движется отряд колчаковцев, которые, расчистив завал, пытаются догнать партизан. Он немедленно доложил об этом Аргунцеву.

Командир замысловато выругался… а затем воскликнул:

– Вот бесы неугомонные! Однако с калмыковцами они-таки разминулись. Добро! И этих причешем.

– А вдруг они, увидев следы схватки на поляне и поняв, что казаки отступили, пошлют к ним вестового, чтобы повернуть их назад, – усомнился Арсений.

– Тогда дело табак. Нас тридцать пять, при двух раненых, против полутора сотен. Придется искать такое укрепление, почитай крепость, чтобы отбить эту ораву, – вздохнув, сказал командир разведчиков.

С вершины сопки они наблюдали в бинокли за приближающимся неприятелем. Вдруг Андреич привстал в стременах и воскликнул:

– Ты только посмотри, а ведь командиром наших преследователей является старый знакомый.

Арсений вгляделся повнимательней и увидел, что впереди основного отряда едет офицер, очень похожий на штабс-капитана Сергея Сохнина.

– Мама родная, – изумился Аргунцев, – неужто опять нас судьба свела?

– Возможно, это просто внешнее сходство? – неуверенно пробормотал Сеня.

– Может быть, но по осанке – вылитый Сергей. Подъедет ближе – увидим.

Через некоторое время все сомнения отпали и стало видно, что к ним приближается Сохнин собственной персоной.

– Второй пулемет исправен и патронов предостаточно, если подпустить их поближе и покосить, – задумчиво произнес Аргунцев, – но коли они обойдут нас, будет плохо. Серега пехотный офицер и на мякине его не проведешь.

Арсений разглядел, что на одних розвальнях установлен укрытый овчинами пулемет «максим».

Меж тем командир совещался с Губаревым, где им лучше отразить нападение колчаковцев. Тот указал на виднеющуюся неподалеку сопку Столовую. Ее называли так за то, что при сравнительно небольшой высоте, она имела плоскую вершину и крутые склоны. Лишь в одном месте на вершину вела пологая тропа, вымощенная камнем. Старожилы рассказывали, что наверху, в земле, часто находили древние черепки, а также бронзовые и железные украшения, наконечники стрел и обломки оружия. Когда-то здесь было городище, разрушенное врагом или, по иной причине, покинутое жителями. Партизаны расчистили снег и укрылись за остатками сложенных из сланца стен.

Белые двигались осмотрительно. Впереди ехали пятеро верховых авангардного разъезда. Они внимательно изучали следы и осматривали окрестности. В трехстах метрах позади, во главе основного отряда, двигался Сохнин. Подъехав к сопке, дозор белых остановился. Они заметили движение партизан на вершине. Дозорные поскакали к командиру и вместе стали обсуждать план дальнейших действий. Сохнин понял, что ему устроили засаду, и не торопился ввязываться в бой. Бывалый вояка, он сразу решил, что атаковать в лоб глупо, поскольку потери будут велики, а успех сомнителен. Проклятые калмыковцы позорно сбежали, а он должен посылать на верную смерть солдат только для того, чтобы прорвать этот партизанский заградительный кордон. В душе фронтовика зародилось сомненье. Стоит ли бездумно выполнять глупые приказы бездарного командования. Даже если он уничтожит этот заградительный отряд, то им все равно не одолеть в одиночку основные силы партизан.

Аргунцев тоже прорабатывал различные варианты противостояния с колчаковцами. Внезапно он, со свойственной ему решительностью, полез в свою вьючную торбу и извлек широкий белый домотканый рушник с вышитым орнаментом. Это полотенце, подарок от матушки, он,