Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Партизанская война

Получив оружие, продовольствие и одежду, отряд Рудного стал быстро пополняться людьми. Крылатая молва представляла партизан лихими и удачливыми таежными воинами, защитниками мирных жителей, радетелями простого люда, проливавшими свою кровь за вольную жизнь земляков. Не прошло и двух недель, как под командованием Рудного были уже более трехсот человек. Не знавшие помещиков, жандармов и привыкшие отстаивать свою жизнь с оружием в руках, жители далеких окраин охотно вливались в партизанское братство.

Аргунцев же почти никого не принимал в свое подразделение, за исключением нескольких местных жителей, прошедших жесткую проверку. Это были замечательные стрелки, следопыты, как правило, прошедшие через войну или имевшие боевой опыт. Он стремился сохранить высокий воинский профессионализм и мобильность своих людей.

Партизаны стали активизировать свою деятельность и уже полновластно контролировали несколько деревень в округе. У Рудного не было комиссаров, поскольку он сам хорошо разбирался в политической обстановке и не был связан с эмиссарами Кремля.

Приморские партизаны постепенно объединялись. Из разрозненных отрядов создавались крупные соединения. Активное участие в партизанской борьбе принимали национальные отряды, почти полностью состоящие из корейцев и китайцев. Это неудивительно, до выступления японцев в Приамурье существовала даже национальная милиция, полностью набранная из китайцев, были также и корейские военизированные подразделения. На борьбу поднимались даже старообрядцы, которые прежде всячески избегали брать в руки оружие. Встречались среди партизан и такие, кто не прочь был нажиться за счет мародерства и грабежа, но суровые законы тайги позволяли решать эту проблему одним выстрелом. Большое количество вооруженных людей привело к тому, что хунхузы, прежде часто совершавшие разбойничьи походы в российские земли, почти перестали появляться в этих краях.

Сотрудничеством с оккупантами белогвардейское движение полностью подорвало доверие дальневосточников. Самыми ненавистными из находников были японцы. Даже дворянство и городская буржуазия, с радостью встретившие войска из европейских стран и Америки, не воспринимали неуклюжие попытки японских интервентов показаться цивилизованными «спасителями» россиян, тем паче, что они постоянно перечеркивались изощренными азиатскими зверствами.

Рудный и Аргунцев вынашивали план нападения на японский гарнизон, расквартированный неподалеку в одном из приморских сел. Разведчики выяснили, что железная дисциплина и хорошо поставленная караульная служба не позволят партизанам застать интервентов врасплох. Надо придумать какую-то хитрую уловку, чтобы рассеять ряды неприятеля. Партизаны решили сыграть на честолюбии японских интервентов и похитить знамя японского подразделения. Японский полк насчитывал более четырех сотен бойцов. Три сотни пехотинцев и полторы сотни кавалеристов при двух батареях полевых орудий и восьми пулеметах представляли грозную силу. Однако, учитывая военную статистику, при которой потери нападавших и обороняющихся составляют три к одному, таежные воины решили измотать противника и дать им решительный оборонительный бой, в ходе которого надеялись разгромить солдат микадо. Было решено выманить основные силы противника из села, а тем временем другая часть отряда должна была ворваться в селение и уничтожить оставшихся в селе самураев, разгромить их штаб, уничтожить припасы и тем завершить операцию. Командиры скрупулезно изучали силы врага. Нападение запланировали на предутренние часы, когда мороз будет под тридцать градусов и японские солдаты в своем теплом зимнем облачении будут неуклюжи и медлительны.

Разведчики Аргунцева бесшумно сняли часовых, несущих службу на околице, и подложили взрывчатку под деревянный мост, перекинутый через небольшую, но глубокую и своенравную речку, имевшую полыньи и промоины. Затем, по приказу командира, они открыли беспорядочную стрельбу по избам, в которых, изгнав или убив при малейшем признаке противления или недовольства местных жителей, квартировали японцы.

Арсений участвовал в этом нападении и видел, как японские офицеры поднимают солдат в ружье. Ощетинившись штыками, пехотные цепи устремились навстречу нападавшим. Японские командиры не знали численность противника, но по той пальбе, которую устроили партизаны, стреляя без передышки из трофейных ружей и пулеметов, им казалось, что на них напали более двух сотен врагов. Партизаны отступили за мост, и, когда солдаты полка бегом ринулись по нему, – прогремел мощный взрыв, разнесший в щепки ветхое строение из подгнивших бревен и нанесший большой урон наступавшим. Подоспевшие кавалеристы не решались пересекать по тонкому льду коварную реку, но приказ рассвирепевшего командира полка полковника Тоямы погнал их на другой берег, при этом несколько всадников провалились под лед, что создало очередную заминку и позволило разведчикам далеко оторваться от неприятеля.

– А что, славную школу мы устроили чертовым островитянам, – с хохотом воскликнул Тимоха. Он восседал на нартах, где установил хитрую приспособу. Тимофей оказался изобретательным парнем. Он закрепил на деревянном каркасе два десятка ружей и привязал к спусковым крючкам бечевки. Потянув их разом, он делал залп, а дергая по порядку, – открывал беглый огонь.

– Ну ты голова! – похвалил его Аргунцев. – На что Сенька хитер, а ты и его обскакал.

Тимоха зарделся от гордости и воскликнул:

– Ничего, Андреич, мы им еще не такие фортеля выкинем, дай срок!

Японцы стремились отомстить коварным русским, и кавалеристы во главе с командиром полка Тоямой и двумя сотнями пешцев на санях двинулись по следу партизан.

Штаб японского полка располагался на окраине села, вдали от моста. Тояма вышвырнул из большого, рубленного из толстых бревен дома его хозяина, зажиточного мужика Павла Парфенова, державшего факторию, в коей был обширный лабаз, где он скупал у охотников пушнину, женьшень, не брезговал и иным незаконным товаром. Японцы избили Павла, когда он хотел умолить полковника позволить ему собрать вещи и переселиться к родственникам. Самым страшным было то, что они изнасиловали его жену и разбили голову прикладом семилетнему сынишке, когда тот бросился защищать родителей. Мальчик выжил, но стал заикаться и постоянно болел.

Парфенов оставил родным ребенка и полуобезумевшую от стыда и горя жену и ушел к партизанам. Он подробно обрисовал внутренний план помещений дома, который состоял из пяти комнат. Несколько корейцев, во главе которых был приятель Арсения Миша Канн, переодевшись в японские мундиры и тулупы, нацепив войлочные маски, тихо обезвредили двух часовых. Третий часовой находился на вышке у пулемета. Ловкий как барс владивостокский кореец Александр Эм стремительно взлетел по лестнице и, метнув нож, упокоил пулеметчика. Партизаны вломились в штаб и, перестреляв из револьверов дежурного офицера и троих солдат, разбили стекла шкафа, где было установлено знамя полка, а затем, выбравшись из окна, ведущего в сад, были таковы. Оставшиеся в селе японцы, заслышав выстрелы, кинулись к избе, но Саня Эм открыл по ним огонь из пулемета, а когда те залегли, спрыгнул в сугроб и присоединился к своей группе. Оставшись без кавалерии, самураи не смогли преследовать отважных корейских партизан. Они, в