Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

покупку, пара чинно удалялась. В магазинной толчее невозможно было заподозрить этих милых людей в воровстве. Один лишь раз случилось так, что разбитной приказчик, в богатой купеческой галантерейной лавке, недосчитавшись рулона ткани, заподозрил неладное и поднял крик. Неуловимым движением Жора отцепил «товар», и тот соскользнул на пол. Мужчина толкнул его ногой и рулон отлетел к прилавку.

– Так вот же ваша потеря! – вознегодовал муж.

– Тысяча извинений, тысяча извинений! – залебезил, выскакивая из-за прилавка, парень.

– Хамское мурло! – воскликнул Жора и влепил ему пощечину. – Знай, с кем дело имеешь!

Барская чета, с обиженным видом, покинула лабаз. Сима с Жорой были идейными ворами. Они не приняли революцию, поскольку им претило насилие и жестокость. Выходцы из интеллигентных семей, они решили вести вольную и рискованную жизнь. К их услугам были известные адвокаты, и когда полиция несколько раз пыталась устраивать им ловушки, они всегда выходили сухими из воды. Муж с женой поставили искусство кражи на научную основу и тщательно готовили всяческие приспособления, кроме того они филигранно изготовляли поддельные документы, поскольку занимались не только кражами, но проводили еще хитроумные многоходовые мошеннические дела. Детей у них не было. Порой они выезжали на гастроли по городам России, а последние годы работали на остатках буржуазной территории. У этих людей были солидные счета в банках Владивостока, Харбина, Токио и даже в Швейцарии. Они не предавались уголовным разгулам и не говорили лишнего. А в Хабаровске Сима с Жорой дружили лишь с Яковом Раком. Сеня, одно время, квартировал у них. Они полюбили его как сына и неизменно были рады видеть у себя в гостях. Чета тщательно готовилась прекратить свою преступную деятельность в России и выехать за границу. Куда поедут, они пока не определились, но на безбедную старость у них было собрано предостаточно средств.

Сеня нырял в подворотни и видел, что шпик, со всеми мерами предосторожности, следует за ним.

«Неужто они отследили меня возле явочной квартиры, – думал он, – тогда полиция скоро нагрянет к подпольщикам, надо ребят предупредить».

Филер, ужом, скользил за ним.

– Ну погоди, зараза, – кипятился партизан, – прищучу я тебя, долго помнить будешь!

Он нырнул в узкую щель между двумя четырехэтажными домами. Вороша ногами мусор и касаясь кирпичных стен, он протискивался к виднеющемуся просвету, ведущему на соседнюю улицу. Немного помедлив, очкастый доходяга последовал за ним. Он не знал, что Арсений затаился в нише, образованной замурованным дверным проемом.

Шпик торопливо пробирался к просвету, когда получил сильный удар рукоятью нагана по голове. Сеня затащил его в небольшой грот и обыскал. Точно, перед ним был тайный агент полиции. Забрав оружие, Арсений несколько раз сильно ударил филера по щекам. Тот замычал и открыл глаза. Ствол нагана был уперт ему в лоб.

– Так, быстро и без уверток, – гневно проговорил партизан. – Кто тебя послал, чего рыщешь, считаю до трех!

– Так ведь, – залепетал шпик, – господин капитан Маврин велел отслеживать всех незнакомых и подозрительных, которые выходят из депо и рабочих поселков.

– Чем же это я тебе подозрителен? – усмехнулся Арсений.

– Так ведь, из себя трезвый, ходишь как барс, взгляд дерзкий и одежда чистая. Думаю, либо матерый фармазон, либо политический.

– Меньше думать надо, философ, – Сеня повторно огрел его рукоятью револьвера по башке и выскользнул на оживленную улицу.

Приятное общение

Сколько Арсений ни оглядывался и ни просматривал пространство позади себя в витринах магазинов, ничего подозрительного не обнаружил. На рынке он подошел к неказистому мужичку, который торговал дичиной, а именно продавая мясо дикого кабана, зайчатину и коз. Евсеич хорошо исполнял свою роль. Подстреленная накануне в тайге живность охотно раскупалась горожанами, которые уже начинали чувствовать нехватку свежего мяса. Почти весь товар уже разобрали.

– Давай, батя, к Якову, – бросил Циркач, усаживаясь в кошевку.

Евсеич, без лишних слов, тронул поводья, и сани заскользили по чуть подтаявшему снегу.

Оставив сани на постоялом дворе, Евсеич с Арсением прошли проходными дворами к дому Якова. Будучи домоседом, тот оказался у себя.

– Просим, просим, рад видеть дорогих гостей, – искренне обрадовался Рак. – Все землю топчешь, старый солдат, – похлопал он по плечу Евсеича. – А Сеня, я смотрю, исхудал, вон как, ажно скулы торчат.

– Вот приехали на твой щедрый харч, – рассмеялся парень.

– Олюн, – окликнул своего верного слугу и телохранителя Яков, – распорядись там сгоношить чего на стол.

Здоровенный Олюн проворно юркнул в дверь.

– Проходите, проходите, – зеркальщик широким жестом пригласил гостей, – вас там уже старые знакомые дожидаются.

Сеня насторожился, но понял, что речь идет о Симе с Жорой.

– Сенечка, голубчик, ну как ты, стряхнул топтуна? – Сима по-матерински расцеловала его в обе щеки.

– Шальной шпик оказался. Увязался наудачу – вот и получил по кумполу, – отшутился Сеня.

– А я вижу, этот глист за тобой присматривает, надо, думаю, Сеню предупредить, – раскатистым баритоном хохотнул Жора.

– Мойте руки, и прошу к столу, – произнес Яков, извлекая и резного буфета водку и вино.

Две женщины под руководством Олюна уже успели накрыть стол. Одна из прислужниц была китаянка.

– А эта дама откуда? – поинтересовался Сеня.

– Жена моего лекальщика Ванна, его японцы ни за что, походя, штыками закололи. Осталась с дитем, вот я и забрал ее к себе, пропадет ведь, никого из родных здесь нет, – пояснил Рак.

Стол не ломился от яств, но, помимо прочего, женщины принесли большую макитру с дымящимися пельменями.

– Ой, мне не много накладывайте и наливайте самую малость, – запротестовала Сима, – я и так лишний вес по зиме набираю.

За мирной беседой наступили вечерние сумерки. Кто бы мог подумать, что эта теплая компания русских обывателей состоит из главаря банды, воров и партизан.

– Белые готовятся драпать, но силенок у них еще предостаточно. Разлад в действиях интервентов только ускорит их уход за кордон, – рассуждал Яков.

– И наш уход тоже, – вздохнула Сима.

– А вам-то чего красных опасаться, – удивился Сеня. – Вы-то, чай, не буржуазия и дворянство?

– Что касается дворянства, то Георгий потомственный родовитый дворянин, а я из мелкопоместных, – возразила Серафима. – Наша работа в том и состоит, что мы паразитируем на буржуазии, а как ее уничтожат, так кого мы будем доить, – пролетариат, коему, кроме цепей, терять нечего. Не уж, увольте.

– Вы, Арсений, не знаете, что творится в России, террор свирепствует, ЧК. Подавляются без всякой жалости выступления крестьян и военных и тех же рабочих. У нас есть надежная связь с Москвой, Петербургом и Одессой. Так что с приходом большевиков людям вроде нас с Симочкой здесь делать нечего, – пророкотал Жора.

– Белые готовят линию обороны, – продолжал Яков, – в город стягиваются наиболее надежные части.

– Ничего, побегут