Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Всех, господин полковник, всех без исключения, иначе ваш полк покроет себя бесчестьем и будет расформирован, – жестко отрезал русский командир.

Тояма, с каменным лицом, некоторое время молча сидел в седле, затем, отдав честь, он повернул коня к своим солдатам и, полуобернувшись, через плечо, произнес лишь одно слово: «Согласен».

Когда едва держащихся на ногах пятерых пленных партизан привели к реке, они были сильно избиты. Арсений вывез обернутое рогожей японское знамя на кромку льда и стал дожидаться обмена.

Несмотря на душившую его злость, полковник Тояма не стал чинить препятствий, и две группы сошлись на мостках на середине реки. Приняв пленных, Сеня протянул знамя японскому офицеру, и противники отошли каждый на свой берег.

– А теперь, ходу отседова, – воскликнул Евсеич, который держал переговорщиков под прицелом своего пулемета. Тяжелораненых уложили на нарты, остальных рассадили на пристяжных лошадей и поспешно углубились под сень заснеженной тайги.

Старые знакомые

Вскоре после нападения на интервентов партизанскому отряду Рудного пришлось сняться с места и уходить от очередной карательной операции японцев и белых. Тояма считал делом чести уничтожить иррегулярные, по его мнению, отряды партизан, и тем самым не потерять свое «лицо». Перенесенное унижение даже начало сказываться на его здоровье. Он стал угрюм и раздражителен. Все чаще полковника стали мучить головные боли. Сказывалась старая сабельная рана головы, полученная во время победоносной войны с русскими в 1904 году. С маниакальным упорством японец преследовал партизан. Дошло до того, что командование запретило его полку покидать контролируемый японской армией район. До него доходили слухи, что вскоре полковника отзовут на острова и отправят в отставку.

Партизанам пришлось передислоцироваться на север в направлении Хабаровска. Сеня с нетерпением ожидал возможности пробраться в город и навестить дорогих ему людей. Однако такой случай представился не скоро.

Арсению стала известна судьба отряда, которым командовал Лютый. Поставив под удар разведэскадрон Аргунцева, Лютый в очередной раз ускользнул от карателей. Однако, оставшись без надежной разведки, он с комиссаром раз за разом стал допускать серьезные ошибки. Производил жесткую экспроприацию продовольствия у местного населения, поссорился со старообрядцами и местными аборигенами. Кроме этого он завел несколько жен в различных селах и превратился из партизанского командира в местечкового атамана. Закончилось это тем, что калмыковцы с японцами, воспользовавшись беспечностью Лютого и его политического «наставника» Слабитера, напали на отряд во время очередной повальной пьянки и уничтожили больше половины партизан. Лютому удалось бежать. Он, с несколькими приближенными, скрылся в неизвестном направлении. Поговаривали, что его видели в составе дерзкой банды, ограбившей почтовый вагон и несколько магазинов.

Все ближе подходили к Приамурью войска большевиков. Предав адмирала Колчака, бездарные генералы и атаманы развалили фронт. Красные без труда взламывали наскоро организованную оборону. Единственной мощной силой, стоящей на пути Рабоче-крестьянской Красной армии были японцы. А для солдат микадо костью в горле стояли неуловимые и дерзкие партизаны.

Как только представилась возможность, Арсений пробрался а оккупированный Хабаровск. У него было задание восстановить прежние связи и организовать взаимодействие с подпольщиками, которые вместе с партизанами готовились к оказанию помощи в период наступления Красной армии. Он сразу заметил, что белые вовсю готовятся к эвакуации. На запасных путях загружались эшелоны с разного рода грузами. Повсюду сновали военные представители и интенданты и, потрясая депешами и приказами своего командования, требовали у железнодорожного начальства срочно пропустить их составы или выделить вагоны под погрузку. Волна отступающих устремлялась в сторону Владивостока. Но силы у белых еще окончательно не иссякли. При поддержке союзников, остатки белой армии готовили линию обороны, которая должна была остановить победоносное шествие большевиков и оставить солидную территорию Русской земли, а именно – Приморье, в руках марионеточного правительства.

Встретившись с хабаровскими подпольщиками, Арсений понял, что дела у них идут ни шатко ни валко. Хабаровск это не Петербург, где революционно настроенные рабочие проявили активное участие в свержении Временного правительства. Здесь не было моряков Балтийского флота и революционно настроенных солдат. Белогвардейская и японская контрразведки сильно ослабили подполье. Кроме того, среди самих подпольщиков не было единодушия по причине партийных разногласий. В основном хабаровские нелегалы занимались распространением листовок, вооружали небольшую дружину и собирали разведданные.

«Нет, с этими товарищами каши не сваришь, – решил Сеня, покидая конспиративную квартиру, – надо навестить Якова».

Он покружил по улицам и переулкам, зашел на рынок, купил стакан семечек, когда кто-то тихо тронул его за локоть.

– Мой друг, не оборачивайтесь, – услышал Арсений вкрадчивый голос, – у вас отрастает «пушистый хвост».

С такой интонацией могла говорить только Сима.

– Возле бабки-пирожницы тощий стрикулист в очках.

Сеня повернул голову вполоборота и боковым зрением увидел худого, похожего на спившегося студента, мужчину неопределенного возраста с козлиной бородкой. Тот тоже не разглядывал его, а лишь искоса бросал быстрые и короткие взгляды в его сторону.

«Как пить дать – шпик», – мелькнуло в голове.

Рядом с Арсением стояла она, держа под руку своего солидного упитанного мужа. Мужчина был в дорогом зимнем пальто с бобровым воротником, а красавица Сима в изящной собольей шубке и шапочке. Никому из прохожих и в голову не могло прийти, что перед ними не чета добропорядочных зажиточных людей, возможно дворянского сословия, а одни из искуснейших воров-ширмачей Сима и Жора.

– Спасибо, – буркнул Сеня. – Буду у Рака. – И неспешно двинулся своей дорогой.

Со времен беспризорного детства Арсению были хорошо знакомы почти все проходные дворы, лазы, чердаки и закоулки города.

«Да, блуждая по тайге, я подрастерял бдительность, – подумал он. – Одно дело лес, а в городе порой опасней, чем ночью в чащобе. Спасибо Жорику с Симочкой, век не забуду!»

Жора с Симой были мужем и женой. Они представляли собой искренне любящую друг друга семейную пару. Но «по профессии» являлись ворами. Ворами-аристократами, ворами-артистами. Обычным их занятием были кражи дорогих отрезов тканей из магазинов. Делалось это следующим образом. Чета заходила в магазин и начинала выбирать ткань. Сима капризничала до тех пор, пока продавец или приказчик не наваливал перед ними изрядное количество рулонов и отрезов, затем они выбирали отрез и покупали его. Вся хитрость заключалась в том, что у каждого из них пальто и шуба были оборудованы целой системой крючков, петель и резинок.

Пока Серафима рылась в тканях, Георгий ловко вытаскивал отрез или небольшой рулон и, зацепив острым крючком, затаскивал под пальто или шубу. При этом, засунув руку в карман, отворял пробочку на специальной надувной камере, прикрепленной у него на животе. Камера тихо сдувалась, а ее место занимал рулон дорогущей ткани. Совершив