Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Однако прежде немало еще прольется русской кровушки, – горько усмехнулся Евсеич.

Арсения так и подмывало закончить посиделки и навестить Ирину, и, когда Сима с Жорой засобирались домой, он вызвался их проводить.

– Да ты не беспокойся за нас, – успокоил Георгий. – Мы обезопасили себя от уличных залетных грабителей. – Он неуловимым движением извлек из кармана револьвер «бульдог».

– Я тоже не боюсь грабителей и хулиганов, – заявила Сима, доставая из муфты изящный браунинг.

– Ничего, я лишь проветрюсь с вами, за компанию, – сказал Сеня, и они вышли в ночную темень.

Время принимать решение

Ирина еще не спала, когда Арсений постучал в дверь ее квартиры.

– Боже правый, – воскликнула молодая женщина, – как ты изменился. Исхудал, бородку отпустил. Ой, да что это я тебя все на пороге держу, – вскинулась она, – проходи, снимай полушубок. Есть, наверное, хочешь?

– Нет, я только что от стола. Был у родственников, – отнекивался мужчина. – Вот от чайку горяченького не откажусь.

Подперев подбородок кулачками, Ирина сидела напротив и внимательно слушала позднего гостя. Таков уж древний русский обычай – сначала накорми и напои человека, дай ему отогреться и прийти в себя, а уж затем расспрашивай.

Сеня чувствовал себя несколько неловко, казалось, виделись недавно, а произошло столько всякого. Он мог погибнуть, пропасть не за грош, а тут его ждет такая женщина. Ждет и манит той настоящей человеческой жизнью, о которой он только мечтает.

– От тебя дымом пахнет и тайгой, – прошептала женщина. – Когда уж ты набродишься, горюшко мое?

– Так вот скоро японцев вышвырнем, и баста. Настанет мирная жизнь, – неуверенно ответил Сеня.

– Дались тебе эти интервенты. Каждый человек рожден для вольной жизни, а мы толчемся на крохотном пятачке планеты, словно ничего иного и нет. – Учительница досадливо передернула плечами. – Сегодня-то опять заглянул на несколько часов, и вновь к своим сердитым мужикам?

– Уйду я скоро из отряда, вот те крест уйду! Я присягал Дальневосточной республике, а коли ее не восстановят, то волен как птица, – заводил себя Арсений.

– Ладно, не ершись, – смягчилась женщина, – там за ширмой таз стоит, я сейчас горячей воды налью. Смой с себя копоть от костров.

– Так я ж в баньке вчера был, – возразил Сеня, – банька у нас знатная, только вот мыла почти нет и веники из хвои.

– Давай уж ступай, знаток лесных бань, – она накинула ему на шею широкий рушник и поцеловала в щеку. – И сбрей эту щетку, – она игриво дернула его за коротенькую бороду, – от нее щекотно.

Ирина опять чувствовала свою неодолимую женскую власть и все больше уверялась в мысли вырвать своего любимого мужчину из круговерти войны.

Он вновь окунулся в сладкую прелесть женской ласки.

«Боже! Сколько в ней страсти и изобретательности, – мелькнула мысль. – Каким волшебным даром наделила ее мать-природа!».

Блаженная истома сменялась новой нежной и нетерпеливой страстью.

– Ты мой мужчина и ничей больше, я выпью тебя как кубок хмельного меда, – шептала она, вжимаясь в его тренированное тело. – Только ты доставляешь мне такую сладость.

– Я и без кубка пьянею от тебя, любимая моя, – шептал он.

На какое-то время она откинулась на пуховые подушки, но затем ее маленькие, но сильные и требовательные ладони вновь заскользили по его груди.

– Тебе не надо никуда уходить, мы бросим все и уедем далеко-далеко, – нашептывала Ира ему на ухо.

Он чувствовал, что теряет волю. Ночная «кукушка» может перекуковать планы и устремления любого мужчины. Эта женщина вскружила ему голову, и он действительно мечтал только о том, чтобы остаться с ней навсегда.

– Правда, я красивая? – капризно спрашивала она.

– Ты божество красоты и любви, – отвечал Арсений.

Утомившись, женщина уже более спокойным и не терпящим возражений тоном стала излагать свой план действий. Поистине, в этой милой головке властвовал трезвый, расчетливый мужской разум.

– Брат переслал часть денег в Харбинский банк. Я уже просчитала маршрут. В Китае мы не задержимся. Сейчас завершу кое-какие дела, и можем отправляться. На все про все у нас три недели, от силы месяц! Ну что молчишь, – согласен?

– Согласен-то согласен, – усмехнулся Арсений, – но как говорят в народе: «Если хочешь увидеть улыбку в усах Бога, расскажи ему о своих планах».

Немецкий прагматизм Ирины был несколько уязвлен.

– Так что ж, по-твоему, ждать у моря погоды, куда кривая выведет, а потом мчаться наобум Лазаря? – сердито зашептала она. – Надо решать проблемы и действовать! Слышишь ты, нерасторопный парнишка? А то вот возьму свяжу тебя и увезу контрабандой в большом толстом чемодане.

Она стремительно уселась ему на живот и прижала кисти его рук к теплым подушкам:

– Сдаешься, партизанчик! Я буду твоим атаманом или командиром, как там у вас?

– Сдаюсь без боя, миленький командирчик, – засмеялся Сеня и нежно привлек ее к себе.

Расставанье было тягостным.

– Вот ты уйдешь, а я места себе не буду находить, – Ирина надула губки, словно обиженный ребенок. – Мне плохо без тебя, одной. Кругом так страшно. Ну взял бы да остался… а? Живи здесь, или, хочешь, снимем тебе квартиру?

Казалось, еще немного и она расплачется.

– Нельзя, голубушка моя. – Сеня сглотнул предательский комок в горле. – Разве не понимаешь, пойди я у тебя на поводу, меня как предателя, шкурника, свои же ребята и шлепнут. Вот, скажут, мерзавец, пошел на задание и спрятался под теплый женский бочок.

– Ладно, иди, иди. Ступай с богом, но помни, жду тебя до апреля или даже мая. Только запомни, как только выпущу своих девчонок на каникулы, собираюсь в дорогу, и тогда прощай. Если надумаешь появиться раньше, можешь передать весточку через Варю Бадаеву. Она все еще влюблена в этого твоего друга Аргунцева.

Слезы, как маленькие жемчужинки, покатились по ее щекам. Она кинулась к нему на шею и разрыдалась.

– Уходи ты с этой проклятой войны поскорей, ну прошу тебя! Я подожду. Я, знаешь, какая верная. А может, у нас с тобой и ребеночек зародится. Хочу от тебя ребеночка.

– Не томи душу, солнышко. – Сеня неловко освободился из горячих объятий. – Не наговаривай, а то сглазишь. Сделаю все, что в моих силах. Верь мне!

Вихри враждебные

И ведь верно говорят в народе: не буди лихо, пока оно тихо. Повышенная активность, проявленная дальневосточными партизанами, привела к тому, что командование Красной армии стало требовать все большего участия партизан в борьбе с белыми и интервентами. В некоторые отряды приходили официальные приказы и реляции по поводу дальнейших действий. На этом фоне обострилось противостояние представителей различных политических партий и