Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– А ну, руки вверх, перестреляю всех! – и отворил дверь.

Все прошло тихо, без стрельбы. Караульные не смогли оказать сопротивление.

– Вот что значит не соблюдать устав караульной службы, – обращаясь к партизанам, назидательно произнес Аргунцев.

Белых заперли в сарае и приставили охрану. Затем трое партизан и Арсений загрузили на дрезину взрывчатку и, соблюдая все меры предосторожности, приблизились по возможности ближе к воротам. Метрах в пятистах они сняли заряд с дрезины и, пользуясь тем, что луна скрылась за тучами, стали подкрадываться к воротам. Наружной охраны не было, поскольку колчаковцы надеялись на часовых, дежуривших на вышках. Когда ребята ползком подтащили ящик к самым воротам и вставили запал, снаружи послышался лай собаки.

– Вот ведь черт, – прошептал Тимоха, – откуда взялась эта шавка.

Партизаны замерли, готовые в любой момент открыть огонь, в случае если из-за ворот выйдут солдаты охранения.

– Эй, Бублик, чего разлаялся? – крикнул часовой с ближайшей вышки.

– Должно быть, тигру учуял, – отозвался его товарищ с другой вышки.

– Нет, ежели бы тигра, то он бы скулить начал и в караулку полез, а тут вишь какой герой, должно быть, лиса или росомаха. Цыц, обжора! – прикрикнул на ретивого пса первый солдат.

Собака умолкла. Выждав, когда часовые перестанут обращать внимание на ворота, партизанские разведчики подсунули взрывчатку под одну из створок и, размотав шнур, зажгли его. Взрывная волан осыпала снег с кедровых лап по всей округе. Одна из створок ворот оторвалась и повисла на нижней петле. Конные партизаны скакали по железнодорожному полотну, но первыми ворвались на территорию острога Арсений с Тимофеем. Швырнув пару гранат в сторону двери караульного помещения, они принялись обстреливать часовых на вышках. Тем временем другая группа партизан, сломав двери в заборе, вломилась с тыла. В течение пяти минут сопротивление белых было сломлено. Один из офицеров пытался отстреливаться из окна своего жилища, но туда бросили гранату, и стрельба умолкла. Охрана складов состояла из взвода солдат, двух офицеров и двух унтер-офицеров. В схватке погибли пятеро белогвардейцев, а остальные благоразумно сложили оружие. Партизаны потеряли одного человека убитым и трое получили легкие ранения.

Когда были открыты ворота складов, у ребят захватило дух от представшего перед ними изобилия. Ящики с американскими консервами соседствовали с бочками с соленой лососиной. Ящики галет и шпика перемежались с бочонками со спиртом и коньяком. Мука, крупы, топленое масло в банках и даже соленая капуста, огурцы и варенье с джемом ввели хлопцев в такое изумление, что командирам пришлось орать на них, дабы они открывали другие склады, где хранилось вооружение и воинская амуниция. Это был перевалочный пункт, который в результате препятствий, чинимых атаманом Семеновым, был переполнен грузами военного назначения.

Из оружия особое воодушевление вызвали пулеметы, легкое стрелковое оружие, ружья, пистолеты и револьверы и уйма патронов к ним. Была также легкая полевая артиллерия, но для нее у партизан не было гужевого транспорта. Разделив партизан по командам, Рудный приказал грузить самое необходимое в подоспевшие розвальни обоза. Саней было мало, поэтому было решено брать самое необходимое, остальное уничтожить.

– Командир, – послышался голос одного из ребят, – старый китаец приехал.

Старик с сыновьями и группой китайцев на шести санях приехали получать плату за услуги.

– Оружие им не давать, – приказал Андреич, – и вот еще что, заберите-ка у них двое саней, им и четверых вполне хватит.

Китаец пытался протестовать, но интеллигентный Рудный проявил твердость и лишь пообещал владельцу опиокурильни вернуть сани и, по возвращении в партизанский лагерь, добавить часть из захваченных трофеев. Китаец смирился, но был явно недоволен сложившимся раскладом. Партизаны споро загрузили обоз и, облив спиртом и керосином склады с вооружением, подожгли их.

Молва словно большекрылая птица разлетелась по округе, и к складам уже подъехали несколько саней окрестных крестьян.

– Дайте им возможность брать продовольствие и одежду, но недолго. Если подоспеют белые, то перестреляют мужиков как мародеров. Через полчаса поджигайте все остальное, – приказал Рудный, и обоз тронулся в путь.

Арсений в составе отряда Аргунцева прикрывал отход в арьергарде. Бывалые фронтовики наскоро собрали два пулемета и набили диски льюисов патронами. Надо было уйти как можно дальше от возможных преследователей. Отряд прикрытия поспешно, на рысях, тронулся в путь. Далеко позади блеснул ослепительный свет, и вслед за ним раздался грохот чудовищного взрыва. Взлетел на воздух подожженный склад боеприпасов.

Арьергардный бой

Несмотря на то что операция по захвату колчаковских складов прошла благополучно, партизаны излишне увлеклись сбором трофеев и двигались медленно, что позволило прибывшему отряду белых и их лукавых союзников калмыковцев организовать погоню. Дозорные партизанского арьергарда вовремя заметили преследователей, это позволило выбрать удобную позицию для отражения нападения погони. Дорога шла по узкой лощине, и с двух сторон ее подпирали крутые склоны сопок. Для надежности ребята свалили несколько стволов кедров и лиственниц, которые, упав навстречу друг другу, образовали непроходимый завал. Через это препятствие могли перебраться только пешие. Конникам же надо было проехать изрядное расстояние и обогнуть крутые склоны. Только таким путем можно было попасть в тыл к обороняющимся.

Подпустив передовой разъезд как можно ближе, ребята открыли прицельный огонь и спешили нескольких всадников. Остальные ретировались, не вступая в перестрелку с укрывшимися за деревьями и кустами партизанами. Удалившись на безопасное расстояние, разведка белых доложила командиру отряда преследования о возникшей преграде. Как впоследствии выяснилось, отряд противника не был единой силой: колчаковцы, в составе роты числом чуть более сотни солдат, под командованием офицера в чине штабс-капитана, и восемь десятков калмыковцев, во главе с сотником. Никто из врагов не хотел лезть напролом. Хитрый сотник заявил, что обойдет партизанский обоз и ударит с тыла, а колчаковцам, поскольку они в основном пешие и прибыли на санях, предложил удерживать краснопузеньких до их смертного часа. Командир белых понял хитрюгу, но возразить не мог – у него действительно было слишком мало конников. Партизаны разгадали замысел врага и, прокравшись по вершине сопки, ударили по совещающимся карателям из легкого пулемета и ружейным огнем. В результате меткой стрельбы еще несколько солдат и казаков упокоились с миром.

Калмыковцы пошли в обход крутизны сопок, а колчаковцы стали упорно карабкаться по склонам, стремясь с высоты уничтожить заградительный отряд. Аргунцеву с ребятами было ясно, что пройдет пара часов и белоказаки выйдут им в тыл. С другой стороны, отсекая пехоту пулеметным огнем, он не позволял карателям растащить завал и продолжить погоню. Однако надо было принимать какое-то решение, иначе – неизбежная гибель. Томительно тянулось время, прерываемое вялой перестрелкой.

– Ну что, командир, – спрашивали мужики, – кого мы тут высиживаем?