Слушается дело - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

В тот день Бидаш пропил всю выручку, и явился домой в полувменяемом состоянии.　

Утром теща дала ему опохмелиться и, сев напротив, попыталась завести поучительный разговор.　

— Ваня, — ласково сказала она, — опомнись, перестань пить. Ведь так недолго все добро пустить по ветру.　

— Не приставай, ведьма! — рявкнул Бидаш и, оттолкнув от себя тарелку, ушел из кухни.　

Варвара Анисимовна услышала, как хлопнула калитка, и с ужасом подумала, что зять опять явится домой пьяным. Видно, ее влияние кончилось.　

Соня была на работе, дети — в школе. Варвара Анисимовна все утро бродила по комнатам, не зная, как дальше быть. Ей непонятно было, почему при таком достатке у них нет счастья в доме. Она, не в пример другим, деньги в чулок не прятала. Но и на ветер их не бросала. Все, что есть в доме, приобретено ею.　

По разумению Варвары Анисимовны она поступала бережливо, по-хозяйски. Почему же Иван Бидаш, который мог бы стать для нее надежной опорой, поднимает шум. Кто может наставить непутевого зятя на путь истинный?　

Но она не пыталась просить совета у людей, которые живут честно и не занимаются «коммерцией». И совсем зря. У людей, тех же соседей, она узнала бы, что если жизнь не освящена большим смыслом, не наполнена трудовым горением, все эти телевизоры, холодильники, шкафы и сервизы превращаются в оковы. Вещи приносят радость, если они служат человеку. Где-то проходит грань между бережливостью и скаредностью, и плохо, если человек нарушает ее. Преклонение перед имуществом развивает эгоизм и скупость, и в повседневную жизнь исподволь вторгается нездоровая страсть к накопительству. В доме есть все и нет ничего. Пустота и страх. Это, наверное, первым почувствовал Иван Бидаш. Сам того не сознавая, он хотел расправиться со всем тем, что сделало его пьяницей и тунеядцем. И не совсем случайно под выстрел попала Варвара Анисимовна. Зять — порождение ее мещанской психологии. Это она внушила ему, что нужно работать только для себя, в своем огороде. А вокруг бурлила другая жизнь, люди исповедовали другие принципы.　

…Он стоял в этой своей рубашке с короткими рукавами и дрожал. Не от холода, от волнения. Его показания походили на исповедь с той лишь разницей, что он не ждал отпущения грехов. Когда-то уважаемая им Варвара Анисимовна была низвергнута с пьедестала.　

КВАРТИРА

Работая, Анна пела. И однажды услышала громкие хлопки-аплодисменты. На пороге стоял парень в брезентовой куртке, подпоясанной широким предохранительным поясом, в пластмассовой каске, сдвинутой на затылок. Глянув на него, она поняла, что это монтажник.　

— И сама беленькая, и стены светлые — не различишь, — сказал он, улыбаясь. — Как звать тебя, красавица?　

— А вас?　

— Михаилом. Но можно и Мишей…　

С этого дня Михаил зачастил к ней. Был он рослый, плечистый, а глаза черные, как ночь. Именно таким и представлялся ей любимый. Поэтому, когда через определенное время юноша пригласил ее во Дворец бракосочетания, с радостью согласилась.　

Жить сначала было негде, и они сняли комнату в частном доме. А вскоре получили однокомнатную квартиру — светлую, просторную.　

В первые годы их совместной жизни муж сразу же после работы спешил домой. Они рассказывали друг другу о прошедшем дне, потом шли в кино, в парк или просто бродили по улицам и бульварам. Но в последнее время, особенно после того, как Анна заболела и вынуждена была временно оставить работу, все переменилось…　

Михаил чаще и чаще возвращался домой поздно вечером. Уже не было прежней легкости и простоты в их отношениях. Тревога за свое будущее не покидала Анну.　

Однажды муж пришел домой навеселе и, отводя глаза, сказал:　

— Завтра еду на курорт. Горящую путевку подбросили.　

Оставшись одна в пустой квартире, Анна затосковала. Именно в это время пришла телеграмма: мачеха сообщала, что отец тяжело болен и просил приехать.　

Отец обрадовался приезду дочери. Больше трех месяцев провела Анна у постели больного. И все ждала, что вот откроется дверь и в комнату войдет Михаил. Потом решила, что он очень занят на стройке, написала ему письмо. Но ответа так и не получила.　

Встревоженная, засобиралась домой…　

Анна стремительно взбежала на третий этаж, достала ключи от квартиры. И тут же прияла, что они ни к чему: вдедан новый замок. Она нажала кнопку звонка. За дверью долго, очень долго стояла тишина, потом защелкали запоры, звякнула цепочка.　

— Вам кого? — спросила незнакомая женщина, приоткрыв дверь.　

— Михаила Горбатенко.　

— Он на работе. А вы кто будете?　

— Его жена.　

— Вы шутите… Ведь жена — это я.　

Анна сделала шаг к незнакомке, но та отшатнулась назад и быстро захлопнула дверь.　

Стоять на лестнице было бессмысленно, и Анна вышла на улицу. «Что делать? — стучало в висках. — Что делать?»　

Она шла по городу, не зная, куда и зачем. Поздним вечером очутилась около общежития.　

Тетя Оля — так звали дежурную — начала успокаивать пришедшую, пригласила ее к себе в комнату. Через полчаса они пили чай и Анна рассказывала о том, как горько сложилась ее судьба. Она переночевала в общежитии, а утром отправилась к Михаилу на стройку. Разговора не получилось.　

— Ты оставила квартиру и потеряла на нее право, — заявил бывший муж. — Я узнавал у юриста.　

— В ней остались мои вещи.　

— Можешь взять их в любое время.　

Анна поехала в юридическую консультацию.　

— Сколько вы отсутствовали в квартире? — спросил адвокат.　

— Уехала в июле, а сейчас — декабрь.　

— Вы вовремя обратились к нам, — сказал адвокат. — Еще немного — и было бы поздно. После шестимесячного отсутствия вы утратили бы свое право на жилплощадь…　

Суд вынес решение о вселении Анны Горбатенко в ее квартиру.　

Через несколько дней Горбатенко обратился в народный суд с заявлением о расторжении брака, надеясь таким образом отстоять свое право на квартиру.　

Перед слушанием дела он пришел на прием к народному судье, тому, что выносил решение о вселении Анны. Судья молча выслушал Михаила, потом спросил:

— Мужчина вы, Горбатенко, или…　

— Кто? — быстро перебил он.　

— Вам виднее, кто вы такой, — сухо отрезал судья.　

— Значит, я должен освободить квартиру?　

— По совести — да. Как вы можете допустить, чтобы обездоленная вами женщина мыкалась без крова…　

В стройуправлении знали о судебной тяжбе между Михаилом и Анной, и не нашлось никого, кто бы стал на его сторону. Да и отношения с новой женой стали портиться из-за постоянной раздражительности Горбатенко, которому весь мир заступила эта квартира.　

Сложно порой бывает человеку перед лицом