Вкус счастья в итальянской деревушке - Лоренца Джентиле

34

Нарисовать пизарей с фасолью оказалось труднее, чем я думала. Карандаш спотыкается. Само блюдо выходит неплохо, мне даже удается поймать отблеск света от лампы, которая висит у Флоры над кухонным столом. Но паста по-прежнему выглядит сплошной неразличимой массой, и я пытаюсь придать ей форму. Альбом сползает с колен, я придерживаю его свободной рукой.

На часах всего девять утра. Устроившись на кровати в комнате с оранжевыми стенами, я рисую недавно приготовленные блюда и к каждому аккуратным почерком добавляю рецепт. Достаю телефон, чтобы сфотографировать результат, — и в тот же миг он разражается звонкой трелью.

— Давай поговорим о том парне, которого ты вчера заставила меня принять?

— Он лучший консультант на рынке.

— Не повезло рынку…

— Нашему уж точно, — вздыхаю я.

Карандаш выпадает у меня из рук, и я наблюдаю, как он катится под стол.

В какой-то момент понимаешь, что начать все заново невозможно. Из открытых дверей сквозит, а проблемы требуют решения, даже если мы о них не думаем. Возможно, я и встречу здесь счастливую Селену из прошлого, но этим не спасти ресторан, не погасить долги, не исправить допущенные ошибки.

— И что предлагает этот кулинарный гений, стесняюсь спросить? Блюда с жареным воздухом? Молочнокислые бактерии во фритюре? Жаркое из тюленя и питона?

— Ха-ха-ха. — Я закатываю глаза, хотя Гвидо меня не видит. Сверяюсь с записями в телефоне — я успела забыть, как там было. — Винный коктейль-бар с закусками в духе мексикано-уругвайской кухни.

— А почему не панамо-угандийской?

— Потому что, очевидно, в Лондоне это сработало. А все, что сработало в Лондоне, сработает и здесь. По крайней мере, он так утверждает.

— Здесь — это в Апулии?

— Нет, в Милане.

— Жаль, я уж подумал, мы меняем location[58]. Кстати, как там твои проблемы? — спрашивает он сочувственным тоном. — Решились?

— Спасибо, что спросил. Честно говоря, нет. И не подумали.

— Тогда не уверен, что ты готова к прочим хорошим новостям.

— Нет! Пожалуйста, молчи.

— Поставщик отказывается с нами работать.

— В смысле? — Меня начинает душить нервный кашель.

— Не подавись там, я же говорю, это хорошие новости.

— Не хочу даже представлять себе плохие. И почему же он отказывается?

— У нас задолженность по платежам.

— Спасибо за множественное число, я ценю твою деликатность.

— Ну, я ж не консультант. Можно скажу, как я это вижу? Ты выбрала поставщика, который нам не подходит по сотне причин, но я назову три главные. Во-первых, большой ассортимент означает некачественный товар. Во-вторых, ты вынуждена заказывать в оптовых количествах, и, если продукты не реализуются, все издержки на тебе. А в-третьих, большие объемы — большие счета, и без устойчивой клиентской базы мгновенно оказываешься в яме.

— Ладно, — вздыхаю я. — Так и что? Мы сегодня не открываемся?

— Еще как открываемся. Я подберу мелких поставщиков из местных производителей. Да, будет подороже, зато покупать сможем меньше, а качество будет выше. Так-то лучше будет.

Гвидо всегда такой вовлеченный. И все же хотелось бы знать, где он возьмет этих мелких поставщиков, сколько и из каких средств им заплатит. А еще — сумеет ли он готовить мексикано-уругвайскую кухню, если нам вообще стоит принимать это экзотическое предложение; даст ли банк мне новый кредит; во сколько обойдутся услуги PR-агентства, не лучше ли мне заняться этим самой? И не появится ли за это время поблизости сеть ресторанов с такой же концепцией — и…

— Ты не хочешь возглавить заведение? — спрашиваю я. — Я выйду из дела и оставлю все тебе.

— Даже долги? Ты такая добрая.

— Я имела в виду руководство.

— Мне бы хотелось, чтобы руководство взяла на себя ты. Я не стал вчера посылать финальный чек, тебе там и так проблем хватает. Но будь спокойна, если мы потонем, ты узнаешь об этом первой.

Да уж, обнадеживающе звучит. Очень обнадеживающе. Настолько, что, распрощавшись с Гвидо, я захлопываю альбом и резко вскакиваю, едва не утратив равновесие. В голове всплывает астролог и ее идеи о трудностях, которые почему-то считаются шансами, и я начинаю мысленно выстраивать план действий, способный помочь мне преодолеть весь этот хаос. Прежде чем делать выводы, нужно дождаться решения банка, положиться на Гвидо… Может, помолиться? Но стоит опустить очи долу, как снова звонит телефон.

— Моя Селена, я уже на рынке! — кричит Флора в трубку, перекрывая шум на заднем плане.

Рынок!

В красной юбке и свежевыстиранной майке с Мадонной я несусь по коридору, на ходу заплетая косу. Из кухни выглядывает Антонио.

— Кофе почти готов. Ты не против, если мы воспользуемся подставками для яиц?

— Подставки для яиц? Отлично! — отзываюсь я, входя.

Стол завален упаковочной пленкой, стикерами и ручками.

— Я продал все стаканы и бокалы тоже. Одному датскому ресторатору, — сообщает он с довольной улыбкой. — К черту тосты и Армандо с его вечным дурацким канпай[59]. И я отправил подробный список вещей, от которых намерен избавиться, твоему другу Оронцо. Неплохо для девяти утра?

— Да, есть чем гордиться.

— Правда, все равно придется идти на почту.

— О, можно тогда попросить тебя оказать мне услугу?

— Да хоть две.

Я делюсь с Антонио своей идеей. Он сосредоточенно слушает, а затем одобрительно кивает.

— Будет сделано. Раз дело касается сахара — как отказать?..

Затем выключает плиту и разливает кофе по подставкам для яиц.

— Селена, признаюсь, мне тоже нужна одна услуга.

— Конечно.

— Есть кое-что, с чем я сам не справлюсь: коробки с художественными материалами. Краски, кисти, холсты… Все это слишком долго стояло у меня перед глазами. Как взгляну — сразу вспоминаю то, о чем давно пора перестать думать. Надо от них избавиться.

— Если хочешь, после обеда я тебе помогу.

— Спасибо, дорогая, я очень на это надеялся. Огромное тебе спасибо. Значит, договорились, буду ждать.

Подавая мне кофе, он выглядит задумчивым.

— Ну разве это не смешно? Я каждый день вычитываю тексты, годами охочусь на чужие ошибки, а собственных не замечаю. Хотя все это время они были у меня под носом.

— Посмотри на это с другой стороны: если кто-то живет долго и счастливо, значит, сказка кончилась.

— Хорошо сказано.

Я пью кофе стоя — рассиживаться некогда. Нужно бежать к Флоре, но мне жаль оставлять Антонио наедине с грустными мыслями.

— Вчера мне напомнили, что страдание — часть жизни, — говорю я в попытке его утешить. — Нужно принимать все свои чувства, иначе рискуешь потерять одну из граней личности.

Антонио вздыхает:

— Эту я был бы рад потерять.

— Я это и себе говорю: есть проблемы, которые невозможно решить. Иногда ничего не