Наперегонки с луной - Стейси Ли

Надо бежать отсюда! К забору! Вон туда! — Я показываю на проем в заборе, который образовался от упавшего дерева.

Пригнув ветку, даю девочкам возможность одной за другой пролезть через забор. Следую за ними, хотя ветка больно царапает ногу. Не успеваю толком вылезти, как Франческа с криком повисает на мне. Все вокруг опять начинает сотрясаться, и ее крик звучит будто бы издалека.

Ради всего святого! Мир рушится прямо у нас на глазах!

Глава 21

Парадная дверь главного корпуса колледжа Святой Клары с грохотом падает на землю. Через нее я больше никогда не войду в это здание. Мой золотой прииск разрушен до основания, и здесь я уже никакими стараниями ничего не намою.

Огромная уродливая расщелина тянется от ступеней в сторону улицы. Да и все стены здания пошли трещинами. Не осталось ни одного целого окна. Я оглядываю дома вокруг: некоторые просели, на других нет дымоходов. Лапы огромного тигра и чешуйчатый хвост дракона превратили улицу в руины.

Мамино предсказание ее собственной смерти вдруг всплывает у меня в голове. Меня словно обдает кипятком. Я передергиваюсь, пытаясь отогнать от себя ужасную мысль. До сих пор я не верила во всякие китайские предсказания, и сейчас не хочу никаких доказательств их достоверности. Пытаюсь представить себе маму: вот она спит, из-под одеяла торчат ее ступни… Сейчас она встанет и пойдет разогревать рис на завтрак.

Нащупываю в кармане монетку, что дал мне на счастье Джек. Она на месте. Значит, с братом все в порядке, убеждаю я себя.

Почти все девочки выбежали на улицу: некоторые еще и пижамах, другие успели завернуться в шали или одеяла. Выбежали и люди из соседних домов. Одни прости молча стоят, другие успокаивают плачущих детей. У всех на лицах следы шока и неподдельный ужас.

Вдруг раздается пронзительный крик, перекрывающий гул голосов. Он такой кошмарный, что у меня сводит зубы. Оборачиваюсь и вижу Минни Мэй. Она рвется в главное здание, но несколько девочек удерживают ее.

— Руби! — отчаянно кричит она. Я бегу к Минни Мэй:

— Что случилось? Где Руби?

— Стена упала прямо на ее кровать, — сдавленным шепотом говорит одна из девочек. — Ей переломило шею… Думаю, она умерла мгновенно… — Девочка захлебывается слезами.

У меня внутри мгновенно всплывает целый айсберг. Я закрываю рот рукой. Не могу поверить, что Руби мертва. Всего час назад мы все от души смеялись. И тут я вспоминаю короткую линию судьбы у нее на руке… Если бы я была опытным хиромантом, смогла бы предсказать ее преждевременную смерть. Но даже моя всесильная мама не сумела бы предотвратить это землетрясение.

Бедная Руби! Теперь она никогда не сможет отправиться в путешествие — ни с мужем, ни одна. Наверное, надо было больше общаться с ней. Я часто слышала, как люди говорят подобные слова на похоронах. Но только теперь я понимаю, что они при этом чувствуют.

Минни Мэй перестает сопротивляться и кричать. Ома безвольно опускается на землю, сотрясаемая безутешными рыданиями. Девочки стараются хоть как-то успокоить ее. Элоди стоит в стороне, держа в руках расшитую жемчугом сумочку.

Боже, помилуй нас всех!

В воздухе все еще много пыли. Я продираюсь сквозь толпу, то и дело протирая глаза. Где же директриса Крауч? Сейчас не до эмоций. Нам нужен ее командный голос.

Рядом со мной вдруг оказывается Франческа.

— Ты директрису не видела? — спрашиваю я. Мы ищем ее везде, но нигде не можем найти. Наверное, она осталась в здании.

Девочки сбились в группы по несколько человек. Все дрожат и плачут. Я злобно рычу, понимая, что никто даже не думает о том, чтобы найти директрису. Почему именно я? Она же хотела меня вышвырнуть!

— Я пойду поищу ее в здании, — говорит Франческа.

Я вздыхаю:

— Нет уж, давай туда пойду я. А ты пока присмотри за остальными.

Франческа знает всех девочек, и ей доверяют. По крайней мере, больше, чем мне.

— Я сейчас вернусь.

— Хорошо, — отзывается Франческа.

Я направляюсь в сторону пролома в заборе, но тут меня хватает за руку запыхавшаяся Кэти.

— Ты куда?

— Искать директрису Крауч.

— Думаешь, она в главном корпусе?

— Нет. Я не видела, чтобы она проходила мимо меня. Мы вышли из прачечной вместе. Думаю, потом она пошла и церковь.

В эту же самую секунду осознаю, что и отца Гудвина не было видно в толпе

— Тогда войдем со стороны улицы. Отец Гудвин всегда оставлял ту дверь часовни открытой. С тех пор, как именно у этой двери оставили корзину с младенцем.

Мы молча идем вдоль забора.

— Ты говоришь уже без акцента… Совсем как мы.

— Я родилась здесь.

— Да, но я думала… — Она осекается и краснеет. — Жаль, что тебе пришлось лгать.

— И мне жаль, но пришлось.

Она молча улыбается, и у меня на душе становится чуть легче.

Вот уже и дверь в часовню. На ней — маленький колокольчик. Рама этой двери, похоже, не пострадала. По крайней мере, с внешней стороны.

— Лучше отойди немного, — прошу я Кэти.

Осторожно отрываю дверь, молясь, чтобы стена не развалилась.

Слава богу, она на месте. Мы заходим внутрь. На первый взгляд здесь тоже нет огромных разрушений, хотя от этого только страшнее. Все это время мы думали, что под нами твердая земля, но оказалось, что под нами были очень подвижные слои.

— Отец Гудвин! — зову я.

Кэти стучит в единственную в коридоре дверь. За ней — ни звука. Кэти пытается открыть ее, но дверь не поддается. Мы вместе наваливаемся на нее, напираем все сильнее… Я уже думаю, что ее перекосило и она никогда не откроется, но тут дверь поддается под нашим натиском.

— Отец Гудвин?

В следующий момент я вижу отца Гудвина, прижавшегося к женщине, лицо которой скрыто под россыпью густых седеющих волос.

Боже! Так у отца Гудвина все-таки есть — о, ужас! была! — та самая кокотка! На них свалилась плита с потолка. Кровать проломилась и перекосилась. Уцелела только одна ножка…

Кэти вскрикивает и в ужасе зажимает себе рот. Она стоит за мной, дрожа всем телом.

— Они… Они…

— Да, Кэти, их больше нет…

Кэти замирает как вкопанная, а я подхожу ближе к изголовью кровати.

— О нет! — Ужас охватывает меня с головы до ног.

Это же аристократичный нос и высокие дуги бровей… мадам дю Лак! Ее лицо застыло с выражением полного умиротворения. Я вспоминаю, как в ту ночь видела ее в шляпе с