Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

всех парней, с которыми встречалась в старшей школе и колледже, а однажды просто ушла от отца Лии, бедняги Дага, не попрощавшись: забрала ребенка и посреди ночи сбежала к маме, как только поняла (на одиннадцать месяцев позже, чем стоило бы), что басист-гастролер из группы «Затмение рассудка» вряд ли потянет роль ответственного отца.

Осознав с годами свою проблему, Бетти удавалось в течение почти десяти лет с Шейном держать это чувство под контролем (отчасти благодаря терапии), но все же в первые месяцы карантина она снова услышала в голове знакомый голос: беги! – на этот раз из-за мужа, чья вера становилась все более фанатичной.

С Шейном она познакомилась на собрании Анонимных наркоманов, вскоре после того, как ушла от Дага. Тогда она пыталась слезть с кокаина, любимого наркотика Дага, а Шейн завязал с метом и только-только начал погружаться в христианство. Бетани тронуло, с какой искренностью он принял религию. На самом деле их сблизила именно идея духовного «подчинения высшей силе». Вместе они читали Библию, вступили в молитвенную группу для молодых пар и нашли в Грантс-Пассе классную большую церковь, которую в шутку прозвали «Христи-Ленд», – там собиралось много приятных молодых христиан, а на службах пели под гитару.

Но Шейн по натуре своей был искателем. Его не устраивала спокойная, мирная церковь без евангельского пыла с простыми истинами вроде «поступай с ближними так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». Ему нужно было развитие: выше, глубже, дальше, он жаждал ответов, искал смыслы, соединял точки. То, что он читал и слушал, постепенно наполняло его бессмысленный мир смыслом. На работе – сначала пока стелил ковры, потом уже за рулем, развозя овощи оптом, – он слушал ток-шоу по радио и под влиянием этих программ стал утверждать, что пора сменить церковь, найти пастора, который не боится говорить правду – о том, как секуляризм и социализм разрушают Америку. Он искал, как сам говорил, церковь, которая «больше опирается на Слово Божье», «готова к последней битве со злом» и «борется за возвращение Америки к ее истинному, Богом данному предназначению».

Бетани рассказала своей терапевтке, что в последние пару лет Шейн все больше увлекался теориями заговора. И чем глубже он в них погружался, тем явственнее в ней просыпалось давнее желание сбежать. Хотя до уровня плана дело так и не доходило. Мечты наяву – не больше. Иногда в своем воображаемом сценарии Бетани хватала детей, усаживала их в машину и просто уезжала. («Куда?» – спрашивала Пегги. «Не знаю, – отвечала она. – Об этом я даже не думала».) А иногда она представляла себе почти романтическую фантазию: появляется красавчик на мотоцикле, она выбегает из дома и запрыгивает к нему за спину без шлема, оставляя Ашера и Лию на попечение Шейна. Шейна, который, несмотря на свою фанатичную религиозность, был заботливым и чутким отцом, мастером по строительству домиков на деревьях и метанию снежков; черт возьми, он даже готовил неплохо – по крайней мере, все, что можно было зажарить на гриле. Он справился бы (утешала себя ее версия из фантазии), смог бы вырастить детей в одиночку.

– Не то чтобы я правда собиралась так поступить, – сказала она Пегги. – Наверное, это была реакция на то, что я чувствовала, на эту клаустрофобию.

Но раньше она никогда не связывала это чувство с отцом.

– То есть вы думаете, что все это имеет какое-то отношение к… папе?

Ох уж эта терпеливая улыбка на лице Пегги и ее пристальный, немигающий взгляд через огромные аквариумные очки. Это была вторая причина, почему терапия порой бесила – наряду с бесконечными повторениями и вопросами в духе «И что вы при этом почувствовали?». Бетани казалось, что Пегги все время старается аккуратно подвести ее к какой-то очевидной мысли. Она сразу вспомнила пожилого учителя геологии из старшей школы, который не оставлял попыток заставить учеников произнести нужное ему слово. («Крип?.. Ну же, ребята. Эра зарождения жизни? Когда происходила большая часть геологической истории Земли? Крипто?.. Неужели никто не читал? Криптоз?.. Кто-нибудь?»)

Бетани посмотрела на часы на стене. Без четырех минут четыре.

– Пегги, ну скажите мне. У нас осталось всего ничего, дети вот-вот вернутся, а это, кажется, правда важно. У меня нет времени играть в угадайку.

Пегги рассмеялась, и одно ее плечо на мгновение исчезло на размытом фоне «Зума».

– Конечно, простите. Просто это любопытно: вы говорите, что годами чувствовали одно и то же – желание сбежать, исчезнуть, раствориться. И, похоже, оно связано с пропастью, возникшей между вами и вашим отцом после того, как вы увидели его с другой женщиной, до развода родителей. Отцом, который когда-то был для вас самым близким по духу человеком. В тот день вы увидели нечто, что ранило вас, и долгие годы молчали, хранили этот секрет. Его секрет. А теперь вспомните, что делает ваш отец, когда у него случаются неприятности? Исчезает. Сбегает. Как тогда, в прошлом, – от вас с мамой. Как сейчас, когда он решил сбежать от цивилизации в дом посреди леса. И это то, чего вам самой всегда хотелось. Возможно, вы неосознанно усвоили эту модель поведения. Возможно, ваше желание сбежать – это реакция на мужчин, которые так или иначе напоминают вам отца. И, возможно, вы с ним уже двадцать лет бежите друг от друга.

Вот он – третий и самый раздражающий минус терапии. Когда наконец находишь ответ, он оказывается до смешного очевидным. Таким простым. И все время был прямо перед носом. Бетани подозревала, что работать психотерапевтом на самом деле довольно скучно: день за днем к тебе приходят люди – прозрачные, как аквариумы на ножках. В них плещется вода, и они жалуются, что не могут до конца разобраться, что с ними, но чувство такое, будто внутри кто-то плавает.

И что вы при этом почувствовали?

Бетани почувствовала, что у нее в голове взорвалась маленькая бомба. Она всегда думала, что трещина в их отношениях с отцом появилась в День благодарения в 2016 году – и виной тому удар, прогремевший за праздничным столом. Но что, если все началось гораздо раньше – в день, когда она едва не лишилась девственности и увидела своего отца с другой женщиной?

У нее вдруг возникла совершенно безумная идея: собрать детей, девятилетнюю Лию и пятилетнего Ашера, и рвануть на машине на север. Десять часов пути в самый разгар глобальной пандемии, только чтобы увидеться с отцом в его лесной глуши. Спросить, видел ли он Бетани в тот день, когда пятнадцатилетняя она проехала