Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Вот как! А отравлять ребенка алкоголем — справедливо?

— Слышишь, папа? — вмешался Том-младший. — Я говорил, что Энди пить нельзя.

— Мэм, он единственный из троих пьет. С тех пор, как вот этот завязал, — пытался урезонить блондинку Бобби. — Неужели справедливо лишать одного из детей этого небольшого удовольствия?

— Вы еще говорите о справедливости? Да вы чудовище! И вы тоже, — обратилась она к Роджеру. — И вы, — сказала она Томасу Хадсону. — Все вы отвратительны, и я вас ненавижу.

В глазах у нее стояли слезы, она повернулась спиной к мальчикам и к мистеру Бобби и сказала своим спутникам:

— Вы не собираетесь вмешаться?

— Думаю, это розыгрыш, — сказал один из мужчин. — Вроде того, как иногда на вечеринку приглашают официанта, чтобы он грубил гостям. Или все время их перебивал.

— Нет, тут не до шуток. Этот гадкий человек наливает ребенку джин. Это ужасно, это преступно.

— Мистер Бобби? А больше пяти мне нельзя? — спросил Томас Хадсон.

— На сегодня хватит, — ответил Бобби. — Не хочу, чтобы эта леди расстраивалась.

— Уведите меня скорей отсюда, — сказала девушка. — Не могу на это смотреть.

Девушка залилась слезами, и двое ее спутников вышли вместе с ней. Томас Хадсон, Роджер и мальчики почувствовали себя скверно.

К ним подошла вторая девушка — та, что была настоящей красавицей. Прелестное, загорелое лицо и рыжевато-коричневые волосы. Она была в слаксах, ее фигура, насколько мог заметить Томас Хадсон, была безупречна, а шелковистые волосы колыхались при ходьбе. Ему показалось, что он видел ее раньше.

— Ведь это не джин? — спросила она Роджера.

— Конечно нет.

— Пойду успокою ее, — сказала девушка. — Она ужасно расстроилась.

Выходя из дверей, она им улыбнулась. Поразительно красивая девушка!

— Ну, вот и окончен спектакль, — сказал Энди. — Можно нам теперь кока-колы?

— А мне бы лучше пива, — попросил Том-младший. — Если это не расстроит ту даму.

— Не думаю, что она расстроится из-за пива, — сказал Томас Хадсон. — Разрешите вас угостить? — предложил он мужчине, который хотел купить картину. — Простите, мы слишком разошлись.

— Нет, что вы, — возразил мужчина. — Было очень интересно. Мне лично понравилось. Очень понравилось. Меня всегда интересовали писатели и художники. Это была импровизация?

— Да, — сказал Томас Хадсон.

— Что касается этой картины…

— Она принадлежит мистеру Сондерсу, — пояснил Томас Хадсон. — Я нарисовал картину ему в подарок. Мне кажется, он не собирается ее продавать. Но картина — его собственность, и он может делать с ней все, что захочет.

— Хочу, чтобы она висела у меня, — сказал Бобби. — И не предлагайте за нее больших денег, а то я расстроюсь.

— Мне очень хочется ее иметь.

— И мне тоже, — сказал Бобби. — Вот она здесь и висит.

— Но, мистер Сондерс, для такого места эта картина слишком ценная.

Бобби начал злиться.

— Да отвяжитесь вы от меня, — сказал он мужчине. — Мы отлично проводили время. Веселились от души, а тут ваша женщина разрыдалась и все испортила. Я понимаю, она хотела как лучше. Но какого черта! Эти лучшие побуждения кого хочешь достанут. Моя старуха тоже все делает из лучших побуждений, а я от этого из себя выхожу. К черту лучшие побуждения! Вот вы сюда заявились и хотите забрать мою картину — она вам, видите ли, понравилась.

— Но, мистер Сондерс, вы сами сказали, что картина вам не нужна и выставлена на продажу.

— Чушь какая! — возмутился Бобби. — Мы вас просто разыгрывали.

— Значит, картина не продается?

— Нет. Не продается, не сдается в аренду или напрокат.

— Ладно, — сдался мужчина. — Вот моя визитка на случай, если вы передумаете.

— Прекрасно, — сказал Бобби. — Том, может, у вас в мастерской найдется что-нибудь на продажу? Что скажете, Том?

— Вряд ли, — ответил Томас Хадсон.

— Хотелось бы посмотреть ваши работы, — сказал мужчина.

— Сейчас я ничего не выставляю, — ответил Томас Хадсон. — Но, если хотите, могу дать вам адрес нью-йоркской галереи.

— Спасибо. Разрешите, я запишу.

У мужчины оказалась при себе авторучка, он записал адрес на обороте одной из визиток, а другую дал Томасу Хадсону и предложил ему выпить.

— Не могли бы вы назвать примерную цену ваших больших полотен?

— Нет, — сказал Томас Хадсон. — Это вам скажет мой агент.

— Свяжусь с ним, как только окажусь в городе. Эта картина меня очень заинтересовала.

— Спасибо, — сказал Томас Хадсон.

— Так она решительно не продается?

— Господи Иисусе, — не выдержал Бобби. — Может, хватит? Сказано вам: это моя картина. Я подал Тому идею, и он нарисовал картину для меня.

Мужчина, похоже, решил, что розыгрыш продолжается, и понимающе улыбнулся.

— Я не хотел бы быть навязчивым…

— И однако, навязчивы, как последний олух, — сказал Бобби. — Ладно, проехали. Пейте, я угощаю, и забудем об этом.

Мальчики разговаривали с Роджером.

— А здорово все шло сначала, правда, мистер Дэвис? — спросил Том-младший. — Я не слишком переигрывал?

— Все было замечательно, — ответил Роджер. — Вот только Дэйв мало участвовал.

— Я готовился к роли чудовища, — сказал Дэвид.

— Думаю, ты убил бы ее, — предположил Том-младший. — Она и так была в ужасе. А если бы ты еще состроил страшную рожу…

— Я как раз вывернул веки, чтобы показаться в таком виде, — сказал Дэвид. — Нагнулся, вывернул веки, и тут все закончилось.

— Жаль, что попалась такая добрая дама, — посетовал Энди. — Я даже не успел изобразить, как на меня действует спиртное. А повторить уже не будет возможности.

— Мистер Бобби был просто неподражаем! — восхитился Том-младший. — Мистер Бобби, вы гений!

— Да, обидно, что пришлось прекратить, — сказал Бобби. — Даже констебль еще не появился. А я только начал входить в роль. Теперь я понимаю, что чувствуют великие актеры.

В бар вошла девушка. На ветру ее фигуру облепил свитер, волосы разметались.

— Моя подруга не вернется. Но с ней все в порядке. Я ее успокоила, — сказала девушка Роджеру.

— Присоединяйтесь к нам, — пригласил ее Роджер.

— С удовольствием.

Роджер представил девушке всех присутствующих, а она сказала, что ее зовут Одри Брюс.

— Можно мне прийти посмотреть ваши картины?

— Конечно, — сказал Томас Хадсон.

— Если можно, я хотел бы сопровождать мисс Брюс? — изъявил желание надоедливый мужчина.

— Вы ее отец? — спросил у него Роджер.

— Нет. Но я старый друг.

— Тогда вам нельзя, — категорично произнес Роджер. — Дождитесь Дня Старых Друзей. Или получите специальное приглашение от организационного комитета.

— Пожалуйста, не надо грубить, — попросила девушка Роджера.

— Боюсь, это уже произошло.

— Но больше не надо.

— Слушаюсь.

— Будем все вежливыми.

— Хорошо.

— Мне понравилось, как Том сказал о девушке, которая встречается во всех ваших книгах.

— Правда понравилось? — спросил Том-младший. — Но это неверно. Я просто подшучивал над мистером Дэвисом.

— По-моему, в какой-то степени верно.

— Приходите к нам, — сказал девушке Роджер.

— Я могу взять с собой