Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

— Нет.

— Никого?

— А вам очень хочется?

— Нет.

— Вот и хорошо.

— В котором часу мне прийти?

— В любое время, — ответил Томас Хадсон.

— И на ленч меня пригласят?

— Само собой, — отозвался Роджер.

— Какой чудесный остров, — сказала девушка. — И как хорошо, что все мы такие милые.

— А Дэвид покажет вам чудовище. Здесь он не успел — шутка быстро закончилась, — сказал Энди.

— О боже! — сказала девушка. — Какие открываются перспективы!

— Сколько вы здесь пробудете? — спросил ее Том-младший.

— Еще не знаю.

— А яхта здесь надолго? — спросил Роджер.

— Тоже не знаю.

— Вы хоть что-нибудь знаете? — спросил Роджер. — Не в обиду будь сказано.

— Не очень много. А вы?

— Я знаю, что вы прелесть.

— О-о! — сказала она. — Большое спасибо.

— Но на какое-то время вы задержитесь?

— Не знаю. Возможно.

— Пойдемте лучше к нам, чем пить здесь, — предложил Роджер.

— Давайте здесь, — сказала она. — Здесь так мило.

12

На следующий день ветер стих, и Роджер и мальчики пошли купаться, а Томас Хадсон работал на верхней веранде. Эдди сказал, что соленая морская вода не повредит израненным ногам Дэвида, надо только потом сразу же сделать новые повязки. Они ушли, а Томас Хадсон, иногда отрываясь от работы, поглядывал на них сверху. Интересно, подумал он, получится что-нибудь у Роджера со вчерашней девушкой, но эта мысль отвлекала его от работы, и он перестал об этом думать. Но другая мысль не уходила: девушка слишком напоминала мать Тома-младшего, какой он впервые ее увидел. Впрочем, и до этого многие девушки умудрялись быть похожими на нее, так что лучше продолжать работать. Он не сомневался, что еще увидит эту девушку, как не сомневался и в том, что они будут встречаться с ней часто. Это было очевидно. Ну, что ж, она привлекательная и, судя по всему, милая девушка. Плохо то, что она похожа на мать Томми, но тут уж ничего не поделаешь. Бывало с ним это и раньше, а потом проходило. Он продолжал рисовать.

Томас Хадсон уже знал, что картина будет хорошей. Вот ту, где рыба в воде, написать гораздо сложнее. Может, стоило начать с нее, подумал он. Но теперь надо эту довести до конца. Над второй буду работать, когда все уедут.

— Давай я понесу тебя, Дэви, — услышал он голос Роджера. — А то песок забьется в ранки.

— Хорошо, — сказал Дэвид. — Только я сначала ополосну ноги.

Роджер перенес его в дом и усадил в кресло у двери, выходившей на океан. Когда они проходили под верандой к креслу, Томас Хадсон услышал, как Дэвид спросил:

— Как вы думаете, мистер Дэвис, она нас навестит?

— Не знаю, — ответил Роджер. — Надеюсь, навестит.

— Она красивая, правда, мистер Дэвис?

— Очень красивая.

— Мне кажется, мы ей понравились. А что такая девушка может делать, мистер Дэвис?

— Трудно сказать. Я не спрашивал.

— Томми в нее влюбился. И Энди тоже.

— А ты?

— Даже не знаю. Я не влюбляюсь так быстро, как они. Но мне хочется ее видеть. Мистер Дэвис, а она не шлюха?

— Не знаю. Не похоже. А почему ты спрашиваешь?

— Томми сказал, что влюблен в нее, но она может оказаться просто шлюхой. А мне плевать, сказал Энди, пусть даже и шлюха.

— Не похоже, — повторил Роджер.

— Мистер Дэвис, а правда ее спутники какие-то странные?

— Есть немного.

— А чем занимаются такие люди?

— Спросим у нее, когда придет.

— А она придет?

— Придет, — ответил Роджер. — На твоем месте я бы не волновался.

— Это не я, а Томми и Энди волнуются. Мне нравится другая. Помните, я вам рассказывал?

— Помню. Эта девушка похожа на нее, — сказал Роджер.

— Может, она увидела ее в кино и старается быть на нее похожей, — предположил Дэвид.

Томас Хадсон продолжал работать.

Роджер делал повязку Дэвиду, когда девушка показалась на пляже. На ней был купальник и юбка из той же материи, она шла босиком, с пляжной сумкой в руках. Томас Хадсон с удовольствием отметил, что ее ноги были так же хороши, как лицо и грудь, обтянутая вчера свитером. Плечи тоже были чудесные, и кожу покрывал ровный загар. Она была совсем без косметики — подкрашены только красивые губы, и ему захотелось увидеть их без помады.

— Привет! — сказала она. — Я не поздно?

— Нет, — успокоил ее Роджер. — Мы уже искупались, но я пойду еще.

Роджер передвинул кресло Дэвида ближе к пляжу, и Томас Хадсон видел, как девушка склонилась над Дэвидом и тяжелые волосы упали вперед, открыв на загорелой шее небольшие завитки, серебрившиеся на солнце.

— Что случилось с этими бедными ножками? — спросила она.

— Я стер их, вытаскивая из воды рыбу, — ответил Дэвид.

— Очень большую?

— Точно не знаем. Она сорвалась.

— Какая жалость!

— Ничего, — сказал Дэвид. — Мы уже забыли об этом.

— А можно в таком состоянии плавать?

Роджер смазывал поврежденные места меркурохромом. Ранки выглядели чистыми, только кожа вокруг сморщилась от соленой воды.

— Эдди сказал, что это полезно.

— Кто такой Эдди?

— Наш повар.

— И по совместительству доктор?

— Он хорошо разбирается в таких вещах, — объяснил Дэвид. — И мистер Дэвис сказал, что это на пользу.

— А что еще говорит мистер Дэвис? — спросила она Роджера.

— Он говорит, что рад вас видеть.

— Приятно слышать. Как вы, мальчики, хорошо вчера повеселились?

— Не так, чтоб очень, — ответил Роджер. — Сыграли партию в покер, потом я почитал немного и лег спать.

— И кто выиграл в покер?

— Энди и Эдди, — сказал Дэвид. — А вы что делали?

— Играли в нарды.

— А как спали? — спросил Роджер.

— Прекрасно. А вы?

— Замечательно, — ответил он.

— Из нас всех в нарды играет только Томми, — сказал Дэвид. — Его научил один никчемный человек, который оказался голубым.

— Правда? Это печально.

— Из рассказа Томми так не кажется, — успокоил девушку Дэвид. — Ничего плохого не случилось.

— Мне кажется, все голубые несчастны, — сказала она. — Бедные голубые.

— Здесь, скорее, все было забавно, — возразил Дэвид. — Этот никчемный человек, научивший Томми играть в нарды, объяснил Томми, что такое быть голубым, рассказал о греках, о закадычных друзьях Дамоне и Пифиасе, Давиде и Ионафане. Его рассказ напоминал уроки в школе, когда рассказывают, как самцы оплодотворяют икру, а пчелы переносят пыльцу, и тогда Томми спросил его, читал ли он одну книгу Жида. Как она называется, мистер Дэвис? Не «Коридон». А другая, где про Оскара Уайльда?

— «Si le grain ne meurt»[24], — сказал Роджер.

— Эту ужасную книгу Томми принес в школу и читал ребятам. Они, конечно, не понимали по-французски, но Томми им переводил. Сплошная скукота, пока мистер Жид не приезжает в Африку. Тут начинается самое ужасное.

— Я читала, — сказала девушка.