Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

Последние несколько дней прошли великолепно. Все было не хуже, чем раньше, и предотъездная грусть тоже исчезла. Яхта отчалила, а Одри сняла комнату над баром «Понсе-де-Леон», но жила она у них, спала на закрытой веранде в дальнем конце дома и пользовалась гостевой комнатой.

О влюбленности в Роджера она больше не заговаривала. А Роджер сказал Томасу Хадсону о ней только то, что «она замужем за каким-то сукиным сыном».

— Неужели ты думал, что она будет ждать тебя всю жизнь?

— И все-таки он сукин сын.

— Разве не все они такие? Подожди, ты еще найдешь в нем привлекательные стороны.

— Он богат.

— Вот тебе и привлекательная сторона, — сказал Томас Хадсон. — Такие девушки всегда выходят замуж за сукиных сынов, и у тех всегда обнаруживаются какие-нибудь привлекательные черты.

— Ладно. Не будем об этом, — сказал Роджер.

— Так ты собираешься работать над книгой?

— Непременно. Этого она и хочет.

— Так это связано только с ее желанием?

— Не придирайся, Том, — сказал Роджер.

— Хочешь пожить у меня на Кубе? Правда, там всего лишь хибарка, но зато никто не будет мешать.

— Спасибо. Но я хочу поехать на Запад.

— В Калифорнию?

— Нет. Не в Калифорнию. А не мог бы я немного пожить у тебя на ранчо?

— Там у меня остался только домик в дальнем конце пляжа. Остальное я сдал.

— Вот и отлично.

Роджер и девушка совершали долгие прогулки по пляжу, купались вдвоем или с мальчиками. Те рыбачили и иногда брали с собой порыбачить Одри и поплавать в масках вблизи рифа. Томас Хадсон упорно рисовал, но во время работы, когда ребята были на море, его не покидало радостное чувство, что скоро они вернутся домой и будут вместе с ним обедать или ужинать. Он беспокоился, когда сыновья отправлялись на подводную охоту, хотя знал, что присутствие Роджера и Эдди заставит их быть осторожнее. Как-то раз они все вместе провели чудесный день на дальнем конце острова, у маяка, ловя на блесну тунца и дорадо. Им повезло также поймать трех крупных ваху. Самого большого из трех Томас Хадсон нарисовал для Энди, который как раз и поймал эту рыбу, у нее была странная сплющенная голова и полосатое длинное юркое тело. На заднем плане картины высился маяк, плыли легкие облака и зеленела трава.

Но вот наступил день, когда старенький гидроплан Сикорского, описав круг над домом, приводнился в бухте, и троих мальчиков подвезли к нему на шлюпке. В другой шлюпке Джозеф вез багаж.

— До свидания, папа, — сказал Том-младший. — Лето было что надо.

— До свидания, папа, — сказал Дэвид. — Все было чудесно. Ни о чем не беспокойся. Ничего с нами не случится.

— До свидания, папа, — сказал Эндрю. — Спасибо за самое прекрасное лето и за путешествие в Париж.

Они взобрались по трапу на гидроплан, помахали оттуда стоявшей на пристани Одри и крикнули: «До свидания! До свидания, Одри!»

Роджер помог им забраться, и они сказали: «До свидания, мистер Дэвис! До свидания, папа!» А затем очень громко, чтобы прощальные слова долетели до пристани: «До свидания, Одри!»

Но вот дверь гидроплана закрыли и задраили, лица мальчиков прильнули к стеклу иллюминаторов, но тут живые изображения захлестнула вода — заработал мотор гидроплана, и этот звук напоминал дребезжание старых кофейных мельниц. Томас Хадсон отпрянул от обдавших его водных брызг, а допотопный, уродливый гидроплан вырулил на старт, поднялся в воздух при легком бризе и, описав круг, этот безобразный и медлительный перевозчик взял курс через залив.

Томас Хадсон знал, что Роджер и Одри тоже собираются покинуть остров, а так как рейсовый пароход ожидался на следующий день, спросил у друга, когда они уезжают.

— Завтра, старик, — ответил Роджер.

— С Уилсоном?

— Да. Я попросил его забрать нас.

— Я просто хотел знать, сколько мне всего заказывать.

На следующий день уехали и они. Томас Хадсон на прощание поцеловал девушку, и она тоже его поцеловала. Она плакала, когда уезжали мальчики, плакала и теперь, крепко прижавшись к нему.

— Берегите его и себя тоже берегите.

— Постараюсь. Вы были очень добры к нам, Том.

— Чепуха.

— Я тебе напишу, — сказал Роджер. — У тебя есть ко мне поручения?

— Живите в свое удовольствие. И дай мне знать, как все сложится.

— Обязательно. И Одри тоже напишет.

Они уехали, а Томас Хадсон по дороге домой зашел к Бобби.

— Теперь вам будет чертовски одиноко, — сказал Бобби.

— Вот именно, — ответил Томас Хадсон. — Чертовски одиноко.

14

После отъезда мальчиков Томас Хадсон затосковал. Он внушал себе, что тоска по сыновьям — естественное чувство, и продолжал работать. Конец твоего существования приходит не так, как воображал его мистер Бобби в придуманных картинах. Его приносит рассыльный из местного почтового отделения, который вручает тебе радиограмму и говорит: «Пожалуйста, распишитесь вот тут, на корешке. Мы очень сожалеем, мистер Том».

Он дал мальчишке шиллинг, но тот посмотрел на монету и положил ее на стол.

— Не надо мне чаевых, мистер Том, — сказал рассыльный и ушел.

Томас Хадсон прочитал радиограмму, положил в карман, вышел на веранду с видом на море и сел в кресло. Потом достал ее и перечитал: «ВАШИ СЫНОВЬЯ ДЭВИД И ЭНДРЮ ПОГИБЛИ ВМЕСТЕ С МАТЕРЬЮ В АВТОКАТАСТРОФЕ ВБЛИЗИ БИАРРИЦА. ДО ВАШЕГО ПРИЕЗДА ВСЕ ХЛОПОТЫ БЕРЕМ НА СЕБЯ. ПРИМИТЕ НАШИ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ». Отправителем радиограммы было Парижское отделение Нью-Йоркского банка.

Пришел Эдди. Он узнал о несчастье от Джозефа, а тому все рассказал мальчишка из радиорубки.

Эдди сел рядом и сказал:

— Черт! Как такое могло случиться, Том?

— Не знаю, — ответил Томас Хадсон. — Наверное, они во что-то врезались, или кто-то врезался в них.

— Уверен, не Дэви был за рулем, — сказал Эдди.

— Я тоже так думаю. Но теперь это не важно.

Томас Хадсон смотрел на синюю гладь моря и на темно-синюю полосу Гольфстрима вдали. Солнце садилось, скоро оно скроется за облаками.

— Думаете, правила мать?

— Может быть. Или шофер. Какая разница?

— А Энди мог вести машину?

— Мог. Мать ему разрешает.

— Он бывает излишне самоуверенным, — сказал Эдди.

— Был, — поправил Томас Хадсон. — Теперь он вряд ли самоуверенный.

Солнце уже садилось в облака.

— Надо послать радиограмму Уилкинсону, чтобы он прилетел сюда пораньше и еще забронировал место на рейс до Нью-Йорка.

— А что делать мне, пока вас не будет?

— Просто присматривай за всем. Чеки на каждый месяц я оставлю. Если начнутся ураганы, найми людей, чтобы помогли тебе с катером и домом.

— Все будет сделано, — сказал Эдди. — Хотя теперь мне на все наплевать.

— Мне тоже, — отозвался Томас Хадсон.

— У нас есть Том-младший.

— Пока есть, — сказал Томас Хадсон и