Дива - Дэйзи Гудвин

class="p1">– Это слова человека, который никогда не был в закрытых школах. Я думаю, даже сэр Уинстон с трудом смог бы справиться с полусотней вредных подростков.

Селия, внучка Черчилля, которая не произнесла практически ни слова с тех пор, как поднялась на борт, четким, ясным голосом сказала:

– Полностью согласна. Мои ровесницы просто ужасны. Я предпочла бы водить танк, чем быть старостой моей ненавистной школы.

Мать и бабушка взглянули на нее с удивлением, а дедушка усмехнулся:

– Тоже верно. Лично я считаю, что мое образование прервалось лишь на время учебы в школе.

Все рассмеялись, и напряжение рассеялось. Но Мария понимала, что они перешли невидимую грань: что бы ни происходило между ней и Ари, это больше не было их секретом. Она посмотрела на мужа, сидящего в другом конце стола, но заметила лишь привычное непонимание на его лице. Мария недоумевала, как вышло, что она свободно говорит на четырех языках, а Тита едва может связать пару слов по-английски. Она видела, что другие гости не рады сидеть рядом с ним, и ей стало интересно, каково было бы иметь супруга, который столь же свободно вращался в обществе, как Онассис.

V

«Кристина» шла через Мессинский пролив, держа курс на Грецию. Онассис решил не останавливаться в Генуе, а двигаться прямо к острову Капри и побережью Амальфи.

В тот день, когда они приближались к Тоскане, пассажиры собрались у бассейна. Тина демонстрировала бирюзовое бикини, идеально подчеркивавшее ее загар и безупречную фигуру. Леди Черчилль плавала мощным брассом, Диана спала в шезлонге, а Селия хмуро пряталась в тени, не желая выставлять на всеобщее обозрение школьный купальник.

Мария, хорошо помнившая муки своей собственной юности, сжалилась над ней.

– Селия, я привезла слишком много купальных костюмов. Может, один из них подойдет тебе?

Девушка удивленно уставилась на нее:

– Но… То есть, это ужасно любезно, но они же слишком взрослые?

Мария улыбнулась:

– Сколько тебе лет? Шестнадцать? По-моему, звучит вполне по-взрослому.

Селия нерешительно пошла с Марией – знаменитая певица ее смущала. Но она напрочь забыла о своих страхах, увидев невероятное разнообразие купальников. Мария уговорила ее примерить зеленый с глубоким вырезом и бикини в бело-голубой горошек. Селия надела их в ванной и поразилась, насколько они ей шли. Она всегда стеснялась большой груди, но идеальный крой этих купальников подчеркивал, а не прятал ее достоинства.

– Можно взглянуть? – донесся из-за двери голос Марии.

Селия вышла и застенчиво покрутилась перед ней.

– Так гораздо лучше. Нельзя скрывать такую прекрасную фигуру. Боже, я бы многое отдала, чтобы в твоем возрасте иметь такое тело.

Эти слова озадачили Селию.

– Но у вас очень хорошая фигура, мадам Каллас.

– Сейчас – да, но она не досталась мне от рождения. Пришлось как следует поработать.

Селия удивилась:

– Должно быть, вам было ужасно трудно. Пение наверняка пробуждает зверский аппетит. Я всегда умираю с голоду после занятий в хоре. А когда мы разучивали «Пиратов Пензанса», я питалась одними булочками с кремом.

Мария рассмеялась.

– Да, было ужасно трудно, но я хотела хорошо выглядеть.

Селия оглядела каюту и заметила сделанные Аленом эскизы костюмов для круиза, прикрепленные к зеркалу на туалетном столике.

– О, как шикарно! Вот бы у мамы были такие. У нее очень красивая одежда, но всегда что-то выбивается из образа – неподходящий ремень или странные туфли.

Подумав об одежде Дианы Сэндис, Мария мысленно согласилась, но вслух произнесла:

– Все знают, что твоя мать – дочь Уинстона Черчилля. Ей необязательно одеваться по последней моде. Но когда ты Мария Каллас, весь мир ожидает, что ты будешь выглядеть соответственно.

Мария вздохнула, и Селии показалось, что примадонна ждет сочувствия.

Когда они вернулись на палубу, Тина первой заметила купальник.

– Селия, этот цвет тебе ужасно идет.

– Это подарок мадам Каллас.

– Тебе следовало обратиться ко мне – у меня сотни купальников.

Селии показалось, что Тина была раздражена.

Мария сняла пляжный халат, под которым оказалось белое бикини. Она легла на шезлонг и позвала Менегини:

– Тита, дорогой, намажь мне спину.

Ее муж, сидевший в тени с чашкой имбирного чая, послушно подошел, налил в ладонь немного масла для загара и начал втирать.

Онассис, беседовавший с Черчиллем под навесом, вышел на палубу и смотрел, как Тита наносит масло на тело и ноги Марии. Выбросив окурок сигары за борт, он начал снимать гавайскую рубашку. Когда он расстегнул все пуговицы, глаза Марии округлились. Она никогда не видела такой волосатой груди, даже в Греции. Ари поймал ее взгляд и улыбнулся.

– Ты идешь? – спросил он.

Мария покачала головой:

– Пока нет. Хочу сперва немного разогреться. Мы с Титой всегда спорим из-за кондиционера. Если и есть что-то, что сопрано ненавидят больше других сопрано, так это кондиционеры.

Ари прыгнул в воду, подняв кучу брызг.

– Вода чудесная.

Мария и шевельнуться не успела, как Тина взошла на трамплин и изящным лебедем нырнула в бассейн, едва не задев мужа.

* * *

В тот вечер перед ужином Тина сказала Онассису:

– Ари, почему бы не пригласить Рейнальдо присоединиться к нам в Неаполе? Он очень компанейский, а у нас не хватает одного мужчины, да и синьор Менегини ужасно скучный. Рейнальдо флиртовал бы с малышкой Черчилль, был бы очаровательно любезен с ее матерью и, конечно, развлек бы меня.

Она посмотрела на Ари, прелестно надув губки. Но муж покачал головой:

– Нет, Тина, не одновременно с Черчиллями. Не хочу их смущать.

Ари стоял перед зеркалом в спортивных трусах и выбирал рубашку. Он втянул живот и расправил плечи.

Тина ответила ледяным тоном:

– Тебе не кажется, что ты их уже смутил?

Ари оторвался от зеркала.

– Что ты имеешь в виду?

– То, как ты ведешь себя с великой примадонной. Но, полагаю, я должна тебя поблагодарить: по крайней мере, она не входит в число моих подруг.

Однажды Тина вернулась в их поместье на Лонг-Айленде и имела неудовольствие увидеть голову своей подруги Джинни Райнлендер между ног мужа. Она знала, что у Аристо были другие женщины. Поскольку она больше не находила его сексуально привлекательным, ей было все равно, но она не хотела публичного позора. Одним из преимуществ яхты было то, что до сих пор Ари на ней вел себя прилично.

– Тина, это нелепо. У нас с Марией много общего. Мы единственные два человека на этом судне, которые начинали с нуля и чего-то добились сами.

– У тебя больше общего с певчей птичкой, чем с Черчиллем? – спросила Тина, округлив глаза.

– Сэр Уинстон – внук герцога. Он родился аристократом. Твой