Дива - Дэйзи Гудвин

отец – один из крупнейших судовладельцев в Греции, даже Монтегю Брауны ходили в частные школы и вращаются в высших кругах. А у нас с Марией ничего этого не было. Мы должны были пробиваться сами. Именно поэтому мне так нравится ее общество.

Тина вздохнула:

– Ну, ты единственный, кому она по душе, Ари. История, которую она рассказала прошлым вечером о спасении летчика, словно героиня Сопротивления, была совершенно абсурдной. Все так подумали.

Аристо накинул белую рубашку и начал застегивать пуговицы.

– Мне нравится то, что ей есть о чем рассказать, кроме светских сплетен и походов по магазинам. Давай не будем ссориться, Тина.

– Только если я смогу пригласить Рейнальдо.

Онассис пожал плечами:

– Хорошо, но веди себя осмотрительно. Не хочу, чтобы пресса что-то разнюхала. Это навредит моей репутации.

Тина нахмурилась, и он продолжил:

– Могу тебя заверить, что между мной и Марией не произошло абсолютно ничего предосудительного.

– О боже. Похоже, ты теряешь хватку. Или твоя маленькая проблема вернулась?

Ари проигнорировал этот выпад и начал повязывать шелковый шейный шарф с принтом.

– Думаю, Марии не привыкать. Сомневаюсь, что ее муж в этом хорош.

– Не злобствуй, Тина, от этого появляются морщины, – сказал Ари, засовывая носовой платок в карман и направляясь к выходу.

* * *

Менегини страдал все сильнее. Качка усилилась, и он чувствовал себя абсолютно несчастным. Больше всего на свете ему хотелось вернуться в Милан. Он предложил Марии прервать круиз, когда судно причалит к Неаполю.

Мария не согласилась:

– Тина Онассис никогда не простит нам, если мы ее бросим. Это будет очень невежливо.

Менегини жалобно посмотрел на нее с кровати.

– Я уверен, она поймет, что это из-за моего плохого самочувствия.

– Но я не хочу уезжать. Я не виновата в том, что тебя укачивает.

Мария сердито рванула молнию на платье.

Тита взял с прикроватного столика партитуру оперы «Полиевкт» Доницетти.

– Ты хотя бы взглянула на это, Мария? Уже через несколько месяцев ты будешь исполнять новую партию. Неужели пребывание на яхте важнее выступления?

Рука Марии дрогнула, ей пришлось стереть испорченную стрелку и вывести новую.

– Я имею право на отпуск, Тита. Я не могу все время работать.

Он подошел к ней, положил руку на плечо и погладил пальцем ключицу.

– Мария, mia carissima, ты должна беречь голос, пока он еще есть.

– Думаешь, я этого не знаю? – резко ответила она.

– Я просто пытаюсь защитить тебя. Помнишь, что произошло в Риме?

Мария взглянула на него в зеркало.

– Еще одна неделя, Баттиста, – это все, о чем я прошу.

* * *

Придя на ужин, Мария направилась к своему месту рядом с Черчиллем, но Аристо схватил ее за руку, прежде чем она успела сесть.

– Сегодня вечером я собираюсь быть эгоистом и наслаждаться твоей компанией без других джентльменов. Не хочу, чтобы они завладели твоим вниманием, – сказал он.

Мария увидела Селию, стоявшую в конце стола, и предложила ей сесть рядом. Она не позволит, чтобы все было так, как пожелает Онассис.

Она наклонилась к Селии.

– Расскажи о своей ужасной школе – я хочу знать все подробности.

Селия покраснела.

– На самом деле все не так уж плохо. Но там так много глупых правил – например, каждый раз, когда мы выходим в деревню, нужно непременно надевать шляпку. Это наверняка придумано для того, чтобы мы выглядели просто ужасно и мальчики нас не замечали.

Аристо подался вперед.

– И это работает?

Селия снова покраснела.

Мария сердито шлепнула его по руке.

– Не смущай бедную девочку. Я уверена, что у нее много поклонников, и неважно, в шляпе она или нет.

Селия уставилась в тарелку.

– Тебе следует быть благоразумной. Сколько тебе? Шестнадцать? Я женился на Тине, когда ей было семнадцать.

– О, я пока не хочу выходить замуж, мистер Онассис.

Аристо осушил свой бокал. Ему начал надоедать этот разговор.

– Почему? Каждая женщина хочет выйти замуж за хорошего добытчика, который будет заботиться о ней и их детях.

Мария удивленно посмотрела на него:

– Ты действительно думаешь, что все женщины желают только этого?

Онассис пожал плечами:

– Практически. Но я признаю, что бывают исключения.

Он посмотрел прямо на Марию.

Мария чувствовала себя неуютно под его пристальным взглядом. Она и хотела, и страшилась того, что он, как ей казалось, предлагал, и решила отступить.

– Этот круиз просто волшебный, но, боюсь, здесь я прожигаю жизнь и превращаюсь в сибарита.

Он широко улыбнулся, сверкнув золотыми коронками.

– Почему ты этого боишься?

– Я скоро буду участвовать в новой постановке, и мне пора ехать домой готовиться.

Онассис наклонился ближе.

– Ты знаешь, что прожигатели жизни обычно употребляли опиум? Они были совершенно довольны настоящим. А ты сидишь здесь и беспокоишься о будущем выступлении. Я считаю, тебе стоит еще немного попрожигать жизнь. Но если тебе действительно нужно вернуться, я распоряжусь, чтобы один из моих самолетов доставил тебя куда пожелаешь.

Мария кивнула и уже собиралась ответить, но Онассис продолжил:

– И все же я надеюсь, что ты доберешься с нами до Малой Азии. Мне бы очень хотелось показать тебе Смирну, где я вырос, а потом мы бы сделали остановку в Стамбуле. Патриарх – православный папа римский – мой старый друг. Он пообещал лично благословить тебя в день твоих именин, а они, по-моему, пятнадцатого числа, в праздник Пресвятой Богородицы.

– Ты знаешь, когда у меня именины? – удивилась Мария.

Онассис пожал плечами:

– Я тоже православный грек. Мы живем по одному церковному календарю. И именно поэтому ты не можешь отказаться, если хочешь попасть на небеса.

Мария перекрестилась.

– Но моя жизнь превратится в ад на земле, если я не подготовлюсь к новому сезону в Метрополитен-опере. Публика меня не простит.

Онассис указал на море, которое приобрело воспетый Гомером цвет темного вина.

– Знаешь, где мы сейчас находимся?

Мария покачала головой.

– Мы входим в Мессинский пролив, разделяющий материковую Италию и Сицилию. Со стороны Сицилии есть водоворот, а у берегов Италии – скрытые под водой скалы. Наши предки называли эти скалы Сциллой, а водоворот – Харибдой. Пробираясь через пролив, Одиссей был вынужден сделать трудный выбор. Что было бóльшим злом – чудовище-людоед, живущее в скалах, или водяной вихрь, уничтожающий все, что в него попадает? Нужно очень тщательно прокладывать свой курс, Мария.

Он подал знак официанту наполнить бокалы шампанским.

– За Сциллу и Харибду!

Мария подняла свой бокал.

– А ты Сцилла или Харибда, Аристо?

Он пожал плечами и молча осушил бокал.

* * *

В ту ночь Мария почти не спала.

Она должна уехать – должна, но если она это сделает,