Дива - Дэйзи Гудвин

одетых в пиджаки и, в случае Титы, галстук, Ари появился в рубашке поло с короткими рукавами, легких брюках и пляжных туфлях. Две верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая волосатую грудь. Шок от его предпочтений в гардеробе, должно быть, отразился у Марии на лице, потому что Онассис с ухмылкой сказал по-гречески:

– Думаешь, мне стоило по примеру твоего мужа надеть галстук?

Мария пожала плечами:

– Одевайся как простолюдин, если тебе так хочется. Вряд ли кому-то придет в голову сделать тебе замечание – это же твоя лодка.

Ари рассмеялся:

– Верно. Я считаю, каждый должен носить то, что ему по душе.

– Тебе бы понравилось, если бы я пришла на ужин в шортах? – парировала Мария.

Онассис посмотрел на ее белое вечернее платье с открытыми плечами.

– Это было бы прискорбно – думаю, в паре десятков твоих чемоданов, доставленных на борт, есть несколько вечерних платьев, столь же красивых, как то, что ты выбрала сегодня.

После ужина, когда Онассис помогал сэру Уинстону усесться в его любимое кресло на палубе, Диана Черчилль сказала Менегини:

– Надеюсь, ваша жена споет для нас, пока мы все здесь.

Услышав это, Онассис обернулся и добавил:

– Да. Для «Кристины» было бы честью, если бы Мария Каллас спела на ее палубе.

Черчилль, уловивший конец разговора, спросил:

– Она собирается петь? Как чудесно! Я всегда питал слабость к Гилберту и Салливану. Бывало, я напевал Modern Major General из «Пиратов Пензанса» на военных советах, сводя с ума настоящих генералов.

Онассис обратился к Менегини:

– Как вы думаете, мы сможем уговорить вашу жену спеть для нас?

Менегини покачал головой.

– Боюсь, моя супруга не устраивает вечерних шоу после угощения, – твердо сказал он.

Улыбка Онассиса не дрогнула.

– О, какая жалость.

Подошла Мария.

Менегини сказал ей по-итальянски:

– Я только что сказал, что ты не поешь за еду, Мария.

С того места, где сидел Черчилль, раздалось ворчание:

– Так она собирается петь или нет? Если нет, я иду спать.

Онассис посмотрел на Марию умоляющими глазами. Если она откажется, он потеряет лицо. На мгновение она почувствовала соблазн наказать его за грубость в баре, но ей не хотелось вовлекать в свою месть Уинстона Черчилля. Она сделала свой фирменный грациозный жест в сторону пожилого человека и улыбнулась.

– Для меня честь спеть для человека, который спас мою страну.

Мария подошла к роялю, стоявшему в углу, обдумывая, что ей следует исполнить. Затем она повернулась к другим гостям, на мгновение задержав взгляд на Онассисе.

Сделав глубокий вдох, она пропела:

– L'amour est un oiseau rebelle…[26]

Гордая песня Кармен прорезала тишину средиземноморской ночи и буквально околдовала пассажиров и экипаж «Кристины». Один за другим на палубу стали подниматься матросы, чтобы послушать чудесную музыку. Время на яхте словно замерло.

Когда стихла последняя нота, пассажиры и экипаж восторженно захлопали. Аплодисменты пробудили Черчилля от приятной дремоты. Увидев, что Мария грациозно кланяется, он сказал:

– Какие у вас потрясающие легкие, мадам Каллас. Мой слух уже не тот, что прежде, но благодаря вам я не пропустил ни одной ноты.

Мария лучезарно улыбнулась и грациозно коснулась ключицы.

– Я так рада это слышать, сэр Уинстон. Если бы вся моя публика была столь же внимательна.

Когда Монтегю Браун помогал своему боссу подняться на ноги, величественный старик прошептал ему на ухо:

– Она что, собирается петь каждый вечер?

III

Мария проснулась в два часа ночи – «Хабанера» все еще вибрировала в ее теле. Раздражающий храп Менегини становился все громче. Она накинула один из пеньюаров и выскользнула из каюты на палубу в объятия теплого морского бриза.

Яхта плавно двигалась вперед. Мария любовалась на удаляющиеся огни Лазурного Берега. Взошедшая луна посеребрила волны. На мгновение Мария почувствовала всепоглощающее умиротворение: она могла бы бесконечно стоять здесь и глядеть на воду.

Вдруг она почувствовала знакомый запах, а затем услышала, как позади нее скрипнула половица. Оглянувшись, она увидела Ари с сигарой во рту.

– Я тебя напугал? Прости.

Но он вовсе не выглядел виноватым.

Мария обхватила себя руками, осознав, что ее прикрывает лишь тонкий лоскуток шелка.

– Я плохо засыпаю после выступления, – сказала она. – Нужно немало времени, чтобы вернуться на землю.

Онассис кивнул:

– Сон сильно переоценивают. Лично мне хватает четырех часов. Поскольку мы оба не спим, могу я предложить тебе выпить или перекусить? Может, сигару?

Мария покачала головой:

– Я никогда не курю.

– Я послушал твою «Хабанеру» и не смог отказаться от соблазна.

Онассис помахал перед ней сигарой.

– Вот как? – процедила Мария сквозь зубы.

Онассис широко улыбнулся:

– Благодаря твоему пению она доставляет мне еще больше удовольствия.

– Я польщена.

Онассис шагнул ближе. В этот момент из-за облака снова показалась луна. Увидев, как он смотрит не нее, Мария крепко сжала поручень.

Ари что-то достал из кармана.

Даже в лунном свете от колье захватывало дух.

– Жаль, что ты его не хочешь.

Мария ощутила на лице его дыхание.

– Оно будет великолепно смотреться на твоей жене, – степенно заметила она.

– Но я купил его для тебя, Мария.

Не сводя с нее глаз, Онассис положил руку на поручень и медленно разжал пальцы. Мария ахнула, услышав всплеск, с которым колье упало в воду, но не отвела взгляда.

Наконец она прервала молчание:

– Ты пытаешься произвести на меня впечатление?

– Возможно.

Он снова затянулся сигарой.

– У меня получилось?

Мария посмотрела ему в глаза:

– Возможно.

Онассис придвинулся ближе.

– Мои желания просты, Мария.

Она отстранилась.

– Мои тоже: я хочу есть.

Ари взглянул на нее:

– Чего ты хочешь? Икры? Лобстера?

Мария покачала головой.

* * *

Через десять минут на кухне «Кристины» Онассис взбивал яйца с сыром фета и орегано. Он поставил сковороду на плиту, капнул немного оливкового масла, а когда оно зашипело, вылил туда приготовленную смесь. Затем он нарезал пару спелых помидоров, украсил ими край тарелки и выложил яйца.

– Это страпацада. Мама часто готовила ее на завтрак. Так приятно попробовать ее снова.

Мария начала есть, как жадный подросток, которым она когда-то и была.

Онассис горестно улыбнулся:

– Честное слово, если бы я знал, что тебе так легко угодить, то сэкономил бы кучу денег.

Поймав его взгляд, Мария расхохоталась, и через мгновение к ней присоединился Ари.

– Я в жизни не видела ничего красивее того колье, – сказала Мария, давясь от смеха.

– Возможно, какой-нибудь счастливчик выудит его и создаст корабельную империю. А потом встретит красивую женщину, которая заставит его сделать что-нибудь очень глупое.

Мария на краткий миг коснулась его руки.

– Если тебе станет легче, ты действительно меня впечатлил.

Он рассмеялся: