Дива - Дэйзи Гудвин

Глава девятая

Шлепанцы

Монте-Карло, 29 июля 1959 года

Онассис договорился, чтобы Мария и Тита остановились в отеле «Эрмитаж», прежде чем отправиться на «Кристину». Это место было вполне роскошно, и все же оно недотягивало до лучшего в Монако «Отеля де Пари», который также принадлежал Онассису. Мария удивилась и немного расстроилась, потому что Черчиллей устроили именно там. Но она поняла причину, когда решила поплавать в бассейне «Отеля де Пари».

Мария шла по туннелю, соединяющему два здания, в халате, накинутом поверх нового белого купальника, и в огромных солнцезащитных очках, которые, увы, не помогали от близорукости. Проплыв элегантным кролем несколько кругов, она остановилась, чтобы перевести дыхание, подняла голову и увидела до боли знакомые шлепанцы из белой лайковой кожи с черными пуговицами. Только один знакомый ей человек носил такую обувь.

– Эльза!

Та прищурившись смотрела на нее сверху вниз.

– Некоторые говорят, что это я ввела моду на Монте-Карло. Это, конечно, преувеличение, но Ари так мил – он всегда предоставляет мне пентхаус в «Отеле де Пари».

Мария задумалась, как долго Эльза продержится, если она продолжит плавать. Решив, что та легко может простоять у бортика весь день, она вылезла из бассейна. Теперь Мария поняла, почему Онассис поселил ее в отеле «Эрмитаж». «Наняв» Эльзу в качестве посредника, но не пригласив в круиз, он с удивительным тактом попытался все организовать так, чтобы они не встретились.

Мария повернулась, чтобы взять халат, но Эльза ее опередила.

– Ты же не хочешь именно сейчас подхватить простуду, – сказала она нарочито заботливым тоном, протягивая ей халат.

Мария сняла купальную шапочку, ее волосы рассыпались по плечам. Глаза Эльзы заблестели. Мария быстро надела солнечные очки и подошла к одному из шезлонгов у бассейна.

Тут же появился служащий с полотенцами и раскрыл солнечный зонт. Мария легла и закрыла глаза, надеясь, что Эльза поймет намек. Но вскоре рядом послышалось недовольное ворчание. Эльза опустилась на шезлонг и щелкнула зажигалкой.

– Ты, конечно, знаешь, что сначала он пригласил Гарбо?

Мария услышала, как Эльза затянулась через мундштук.

– Но Гарбо так не любит публичность. Когда она в прошлый раз плавала на «Кристине», в каждом порту собирались толпы репортеров. И она решила, что больше никогда.

Мария ничего не ответила.

– Сэр Уинстон, конечно, не возражает. Ари к нему так внимателен. Каждое утро ему приносят завтрак: сначала чашку кофе и стакан апельсинового сока, полчаса спустя – тост, а еще через полчаса – бутылку виски… Или шампанского? Я забыла. Но каждый его каприз исполняется. Черчилля считают спасителем Европы, но у него нет денег, поэтому ему так нравится, когда Ари и Тина балуют его.

Эльза снова затянулась сигаретой.

– Понимаешь, Ари всегда совмещает приятное с полезным. «Кристина» – это плавучая реклама предприятий Онассиса. Чем больше о нем пишут, тем больше ему это нравится. Вот почему Ари так хочет видеть тебя на борту: он знает, что за этим будет наблюдать весь мир. Надеюсь, ты понимаешь, что он использует тебя в качестве рекламы?

Мария пообещала себе не реагировать, но больше не могла выносить эту болтовню. Она подняла солнечные очки, посмотрела на Эльзу и проговорила:

– Что ж, меня не в первый раз используют в этом качестве.

Эльза притворилась, что не заметила сарказма в тоне Марии, и продолжила:

– Конечно, мне неловко, что я бросаю тебя, но я всегда провожу лето на острове Нантакет с Дикки. Ари и Тина знают – это мое единственное нерушимое правило, поэтому никогда не ставят меня в неловкое положение, приглашая в круиз в это время года.

Мария взглянула поверх очков. Они обе знали, что Эльза беззастенчиво врет.

– Как это предусмотрительно.

Эльза с трудом поднялась на ноги. Она посмотрела на Марию сверху вниз и непривычно серьезным тоном сказала:

– Прошу тебя, будь осторожна.

Мария закрыла глаза, надеясь, что ее мучительница исчезнет.

– Береги свое сердце, Мария. Я знаю, оно у тебя есть – где-то.

Мария почувствовала, как задрожал настил под тяжелыми шагами Эльзы, открыла глаза и не увидела ничего, кроме неба.

Глава десятая

Круиз

«Кристина», Монако, 30 июля 1959 года

I

В ту ночь, перед тем как лечь спать, Мария надела очки, вышла на балкон с видом на гавань и полюбовалась на яркие огни сверкающей, как хрустальная люстра, «Кристины». Это было, безусловно, самое большое судно в заливе. Ходили слухи, что правителя Монако – князя Ренье – раздражало и то, что «Кристина» была намного больше его собственной яхты, и то, что Онассис имел неограниченную власть в его крошечном государстве. Но поскольку именно на его деньги было восстановлено подзабытое великолепие отелей Монако, а в компаниях Онассиса работало много монегасков, Ренье не мог себе позволить жаловаться.

«Кристина» начала свою карьеру как канадский фрегат. В начале 1950-х годов Онассис выкупил его у военно-морских сил Греции и отправил на свою любимую верфь в Гамбурге, где корабль переоборудовали в роскошную яхту.

На ней было три палубы: нижняя для экипажа, каютная – для гостей и верхняя, на которой находились апартаменты Онассиса. Они сообщались с капитанским мостиком, так что Ари мог даже ночью удовлетворять свои навигационные прихоти. Хотя у Ари и Тины была недвижимость по всему миру, яхта, названная в честь их дочери, стала для них настоящим домом. Летом семья плавала по Средиземному морю, зимой – по Карибскому. Брак этой пары мог бы легко развалиться на суше, но вода его укрепляла – Тина любила «Кристину» почти так же сильно, как Ари. Изначально немецкий экипаж теперь состоял в основном из греков, за исключением английской гувернантки и финской массажистки.

«Кристина» была плодом дизайнерских вкусов человека, чье представление о великолепии сформировалось в борделях Буэнос-Айреса, и его молодой жены, которая провела большую часть детства в роскошных отелях. Онассис захотел, чтобы на дне плавательного бассейна была копия мозаики Кносского дворца на Крите, а Тина попросила Людвига Бемельманса, художника, который украсил ее любимый номер в нью-йоркском отеле «Карлайл», создать фрески для столовой. Золотые краны в форме дельфинов они выбрали вместе. На главной палубе находился зал для приемов, вмещавший восемьдесят человек, а бассейн одним нажатием кнопки накрывался навесом и превращался в танцплощадку. (Навес можно было убрать совсем, что и грозился сделать Ари, не любивший ночных танцев.)

Поговаривали, что в супружеской спальне висела картина кисти Эль Греко – мрачная Мадонна вытянутых пропорций. Арт-дилер подозревал, что Онассис купил ее скорее из-за имени художника, а не визуальных достоинств. Главная ванная комната, украшенная мозаикой,