Дива - Дэйзи Гудвин

поприветствовать свою публику. Когда Мария ступила на третьею ступеньку, раздались аплодисменты – они усиливались до тех пор, пока она не спустилась. У подножия лестницы ее приветствовал президент Франции. Он с большим воодушевлением поцеловал ей руку.

– Приветствую вас от имени Французской Республики.

– Для меня большая честь петь ради такого благородного дела, – ответила Мария.

Президент двинулся дальше, а Марию окружили знаменитости. Она пела на многих подобных мероприятиях, но никогда еще не видела такого наплыва звездных гостей. Чарли Чаплин поцеловал ей руку и признался, что она довела его до слез. Мария ответила, что это было вполне логично, ведь он столько раз заставлял ее смеяться. Похожая на кошку блондинка по имени Брижит Бардо промурлыкала слова восхищения вместе с сопровождавшим ее кинорежиссером, пожелавшим снять фильм с Каллас в главной роли. Затем появилась Эльза и решительно утащила ее в компанию французских герцогинь, которые выражали восторги с аристократической сдержанностью. В какой-то момент Марии показалось, что она увидела Онассиса, лавирующего среди аристократов, но, когда она оглянулась, его уже не было.

Затем она услышала знакомый голос:

– La Divina!

Франко был очень элегантен во фраке. Единственным намеком на его привычную экстравагантность в одежде были бриллиантовые запонки. Он окинул взглядом ее наряд.

– Ты чудесно выглядишь, carissima. Impeccable[20], как говорят французы.

– Я училась у лучших, – улыбнулась Мария.

Именно Дзеффирелли помог ей превратиться из великой певицы, которая весила сто килограммов, в великую певицу, которая была столь же фотогенична, сколь и талантлива.

– Как я звучала?

– Лучше, чем когда-либо. – Франко сжал ее ладони. – Скажи, дорогая, кто этот очаровательный молодой человек на лестнице, наблюдающий за тобой, как коршун? Он не похож на гостя.

– Должно быть, ты имеешь в виду представителя Cartier. Он присматривает за этим. – Она указала на колье.

Франко лукаво улыбнулся:

– Хочешь, я отвлеку его, а ты в это время сбежишь с бриллиантами?

– Боюсь, месье Верду слишком серьезно относится к своей работе, он не станет отвлекаться даже на тебя, Франко. К тому же я вряд ли гожусь на роль воровки.

Франко улыбнулся:

– Верно. Ты ни за что не сможешь раствориться в толпе. Дорогая, оставляю тебя в компании богатых и знаменитых. Я в жизни не видел столько звезд. Неплохо для девчонки из Бронкса.

Мария уставилась на него с притворным ужасом:

– Я родилась на Манхэттене, Франко! А это большая разница.

* * *

Встав подальше от толпы, Тина наблюдала за маневрами своего мужа, пытавшегося подобраться поближе к Марии. Рейнальдо перехватил ее взгляд.

– Я и не подозревал, что твой супруг так интересуется оперой.

Тина рассмеялась:

– Ари похож на сороку. Он подбирает все новое и блестящее. А сейчас никто не сверкает ярче Марии Каллас. Впрочем, я тоже коллекционирую.

Она одарила Рейнальдо соблазнительной улыбкой.

Вместе они смотрели, как Онассис обходит толпу. Наконец он заговорил на лестнице со странно напряженным молодым человеком.

Тот невероятно удивился. Он посмотрел на греческого миллионера так, словно не верил своим ушам, но Онассис энергично кивнул. После минутного колебания юноша бросил обожающий взгляд на звезду вечера, спустился по лестнице и растворился в толпе.

На мгновение Тина задалась вопросом, что задумал Ари, но затем Рейнальдо положил руку ей на спину, и она напрочь забыла о муже.

Мария радовалась, что надела перчатки, когда очередной выходец из французской аристократии с похотливым удовольствием целовал ей руку. Вдруг она услышала знакомый голос:

– Сегодня ты великолепна в своем королевстве.

Оценивающие карие глаза смотрели прямо на нее.

– Рада, что ты так считаешь, но певице важнее знать, как она звучит.

– Я, конечно, не эксперт, но на мой непрофессиональный вкус ты была превосходна.

– К счастью для тебя, сегодня я действительно была очень хороша.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Первой заговорила Мария:

– Мне следует тебя отругать. Три букета в день… Это слишком.

– Мы же сошлись во мнении, что ты была превосходна.

Мария собиралась ответить, когда Онассис наклонился ближе и сказал по-гречески:

– И трехсот букетов было бы недостаточно для такой женщины, как ты.

Мария склонила голову, как средневековый понтифик. Ей было не привыкать к напыщенным комплиментам. Но ее самообладание улетучилось, когда он произнес следующую фразу:

– Именно поэтому я купил колье, которое ты надела. Это мое подношение.

Руки Марии машинально потянулись к шее.

Онассис посмотрел прямо ей в глаза. Она вдохнула запах его одеколона и другого, уже знакомого аромата под ним, и потеряла дар речи. Когда она собралась с духом и приготовилась отказаться от подарка, муж схватил ее за локоть, отворачивая от Онассиса.

– Cara, не стоит заставлять особ королевской крови ждать. – Он приподнял подбородок, указывая на герцога Виндзорского – его мальчишеская внешность совсем не сочеталась со строгим фраком.

Мария, как истинная примадонна, сделала грациозный реверанс.

– Ваше королевское высочество.

– Это было захватывающее представление.

– Вы слишком добры, сэр.

Заглянув через плечо Марии, герцог увидел Онассиса.

– Вы действительно можете творить чудеса, мадам Каллас, – сам Онассис пришел послушать ваше пение. Его жена всегда жалуется, что он совершенно не интересуется культурой.

– Я ценю величие, сэр, где бы ни находил его, – серьезно ответил Онассис.

Прозвучал звонок, возвещавший начало ужина. Президент подошел, чтобы проводить Марию к столу.

Эльза, болтавшая с Ротшильдами, внезапно возникла рядом с герцогом.

– Что вы думаете о моей дорогой подруге Марии?

Герцог помолчал, словно готовясь выдать жемчужину мысли, а затем изрек:

– Осмелюсь сказать, мадам Каллас и мистер Онассис – самые знаменитые греки в мире.

Эльза с энтузиазмом кивнула:

– Несомненно, сэр.

Но герцог не закончил.

– Кроме Платона и Аристотеля, разумеется.

Он выжидающе посмотрел на Эльзу и был вознагражден взрывом восхищения.

– Я обязательно повторю эти слова Онассису. Думаю, они ему понравятся.

Эльза была абсолютно согласна.

* * *

Мария сидела за туалетным столиком, а Бруна расчесывала ей волосы. Это была обычная часть вечернего ритуала.

В детстве Литца тоже расчесывала ей волосы – это символизировало материнскую заботу. В первые дни брака это делал Тита, а теперь – Бруна.

Отложив щетку, горничная попыталась расстегнуть бриллиантовое колье, но Мария покачала головой.

– А как же месье Верду? – спросила Бруна.

– Его услуги больше не требуются.

Бруна сразу все поняла и улыбнулась.

– Тогда спокойной ночи, мадам.

Мария взглянула на свое отражение и замерла от восторга. Нить из желтых бриллиантов вела к огромному каплевидному камню, находившемуся в идеальной точке декольте. Она знала, что ей следовало немедленно снять колье и вернуть Онассису. Но ее вдруг охватило острое желание оставить роскошные украшения себе. Разве она не заслуживала этих драгоценностей? На