Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

После долгих мытарств и хлопот он облюбовал в отдаленном пригороде Вахшатабада – чтобы добраться оттуда до центра, нужен был по меньшей мере самолет – небольшой участок в триста квадратных метров. Уплатил задаток, заключил контракт. Прибегнув к услугам конторы по продаже и найму недвижимого имущества, сбыл с рук старый дом и построил на пустыре новый. А через два месяца перевез туда семью и зажил тихо, спокойно.

Теперь по утрам Лотфали-хан шел пешком семь километров до городской окраины, там садился в автобус и ехал на службу. А вечерами возвращался домой весь обвешанный пакетами с едой, потому что магазинов в радиусе семи километров от дома не было.

И все же он на первых порах чувствовал себя на новом месте прекрасно. В небе сияла луна. Лотфали-хан расстилал ковры у цветника и при свете газовой лампы читал газеты, беседовал с женой и детьми, потом ужинал и засыпал с легким сердцем.

Но постепенно жизнь в уединении стала нагонять па него тоску.

Утомительная дорога, отсутствие магазинов, радио, телевидения и возможности общения с соседями, вой шакалов по ночам – все это, как проказа, разъедало ого душу. Но он даже мысленно не хотел признаваться, что совершил глупость, и настойчиво гнал от себя мрачные думы. И когда кто-то из семьи начинал ворчать, он напоминал недовольному о том кошмаре, в котором они жили до сих пор. Сравнивая прежние кошмары с теперешним спокойствием, он внушал себе и детям, что истинный рай именно здесь, и, гуляя по саду, заставлял себя улыбаться, звонко прищелкивал пальцами и читал стихи – единственные запомнившиеся ему со школьной скамьи:

Рай там, где нас ничто не огорчает,

Где любопытством нам никто не докучает.

И все же невысказанное, странное, незнакомое ему прежде беспокойство не отступало.

Однажды рано утром, отправляясь на службу, Лотфали-хан заметил, что вдали, примерно в километре от его дома, какие-то люди копают землю. Вернувшись вечером, он быстренько пообедал и по-домашнему, в пижаме и шлепанцах, направился разведать что и как. Познакомился с владельцем участка и выяснил: тому тоже опостылел городской шум, и он собирался поселиться здесь.

Это была отрадная новость, и обрадованный Лотфали-хан стал перечислять будущему соседу все преимущества Вахшатабада:

– С тех пор как я переехал сюда, я чувствую себя прекрасно. Воздух здесь отличный! Скоро к нам проведут водопровод, свет, откроют баню, а рядом с ней мечеть – уже проект составлен. За тем холмом министерство просвещения собирается строить начальную, шестилетнюю и две средние, двенадцатилетние школы…

После стольких-то месяцев вынужденного молчания Лотфали-хан, разговорившись, не в силах был остановиться. Он не мог не рассказать такому благодарному слушателю о том, что был на приеме у помощника председателя муниципалитета и тот обещал асфальтировать пустырь, и о том, что начальник полиции собирается поставить здесь караульный пост, – хоть и знал, что все это только слова. Похвастался он и тем, что уже в ближайшем будущем наладят автобусное сообщение с городом и что цены на землю в Вахшатабаде сильно подскочат. Он говорил и говорил, пока солнце не ушло за горы и строители не окончили работу. Сияющий, вернулся он домой, принеся семье приятную весть о том, что Вахшатабад обживается и благоустраивается.

Через несколько дней Лотфали-хан приметил новую группу строителей и узнал, что мелкий торговец строит себе дом и бакалейную лавку.

Эта новость обрадовала Лотфали-хана так, словно он узнал, что на его участке зарыт клад.

Через неделю в километре от дома Лотфали-хана, через две недели – в пятистах метрах, а через месяц – в ста метрах от него стали подниматься глинобитные и кирпичные дома.

Прошло два года, и на бывшем пустыре выросло уже шестьдесят-семьдесят домов, и одноэтажных и многоэтажных. И поскольку Лотфали-хан лично присутствовал при закладке каждого из них, помогая застройщикам советами, он знал поименно всех владельцев участков, был в курсе их семейных и финансовых дел. А пышных и торжественных речей о благоустройстве поселка он произнес столько, что они уже набили у него оскомину. Но вот как-то вечером, возвращаясь из города, он увидел на стене одного из новых домов объявление, написанное четким, каллиграфическим почерком. Оно гласило: «Рады сообщить уважаемым жителям Вахшатабада приятную новость. В скором времени в поселке будут открыты бани, построенные по самому последнему слову техники, с общим залом и отдельными номерами, с душем, парной и бассейном».

Прочитав это сообщение, Лотфали-хан пришел в совершеннейший восторг, будто узнал по меньшей мере о покорении человеком Луны. Он бегал от одного дома к другому, стучал и, когда на пороге появлялся хозяин, счастливым голосом восклицал:

– Вот видите, видите?.. Что я говорил?.. С вас причитается!..

– Что случилось, Лотфали-хан? – спрашивали его.

– Помните, я ведь говорил, что здесь все будет благоустроено! Знаете ли вы, какое объявление наклеено вон там, на том большом доме?

– Нет, не знаем. Говори же скорее, не тяни!

– Там написано, что скоро у нас откроются бани. Там будут отдельные номера, душ, парная, бассейн!

– Не может быть!

– Ей-богу!

Жена Лотфали-хана и его старшие дочь и сын тоже были в курсе всех дел поселка. Каждую новость, которую Лотфали-хан приносил домой, они через два часа сообщали соседям. С каждым днем число домов и лавок в Вахшатабаде росло, и, возвращаясь со службы, Лотфали-хан внимательно глядел по сторонам, чтобы принести очередную радостную весть об открытии новой мастерской или магазина. И редко случалось, чтобы он приходил домой ни с чем. Как правило, всегда было что рассказать: «Вскоре у нас появится свое отделение банка», «В ближайшие дни начнет работать кинотеатр», «На днях будет открыта булочная, мясная лавка, палатка по продаже льда, кондитерская, магазин электротоваров, паяльная мастерская, аптека…» Один дом вырастал за другим, а с ними росла и цена на землю.

Все новоселы с надеждой взирали на Лотфалихана. Сегодня они подписывали составленную им коллективную петицию на имя председателя муниципалитета с просьбой провести в поселок электричество, на следующий день – заявление насчет водопровода. Лотфали-хан писал во все инстанции, засыпал жалобами газеты. И вот уже начала действовать автобусная линия, появился первый полицейский пост, в домах из кранов полилась вода. А следующим знаменательным событием стал скандал между Лотфали-ханом и его соседом слева, который решил сэкономить на строительных материалах и потому продырявил стену дома Лотфали-хана и вогнал в нее железную балку. Дело закончилось