Развод по-еврейски - Соня Дивицкая

– Побеждал! Ох, Рома… До чего ты докатился, побежал за бабой! – корил он себя за такую оплошность, – Вот что они с нами делают! Женщины…

Роман Исаич догнал красавицу в фойе и затащил за поворот к служебным комнатам. Светуня обняла его и быстро нежно зашептала всю милоту, к которой он привык, сказала, что приедет к нему завтра. «Завтра, завтра, Котик, все будет завтра…» Когда появился тот самый парень, она поправила платье и заявила, что спешит.

Ее спутник, довольно приятный, кстати, мальчик, он тоже работал, оказывается, у Ромы на фестивале, улыбнулся и сказал очень вежливо:

– Извините, Роман Исаич, мы спешим в кино…

И тут Роман Исаич на ровном месте развернулся и ударил мальчика по лицу кулаком в лучших традициях самых наивных индийских фильмов.

Ну… дальше вы все поняли. Светуня отреагировала четко, мы не сомневаемся в ее талантах. Она закричала громко, чтобы услышала жена, а заодно и весь ресторан:

– Рома, не бей его! Я тебя умоляю! Рома, не убивай его!

Жена услышала, конечно, прибежала, очень сильно удивилась, она не видела еще ни разу, чтобы Рома кого-то бил.

– Комедия, – вздыхал Роман Исаич после инцидента. – Комедия…

А что вы еще от Светуни хотели? Не хватает тапера и пары выстрелов в потолок. Жене Роман Исаича случившееся тоже показалось слишком киношным. Все, что она увидела, и все, что ей потом Светуня при личной встрече рассказала, расстроило ее своей бездарностью и пошлостью. А я не удивляюсь, если честно, я такой банальщине не удивляюсь. Какие у нас продюсеры, такое и кино. Какие у них бабы – такие и у нас красотки на экране. Захочешь вечером развлечься, ищешь себе новый фильм для души – а смотреть-то и нечего!

Пару дней жена медитировала в своей комнате, а потом подала на развод.

– Никого развода! – орал на жену Роман Исаич. – Что я матери скажу? Ты обо мне подумала? Иди сама с ней разговаривай! Я тебя оправдывать не собираюсь! Разрушила семью! Тридцать лет коту под хвост!

Да, он играл, гримасничал, и даже после заявления на развод считал, что до суда его жена не доберется, и что вернется домой приблизительно в августе, когда в Анталии начнется страшная жара. Ну в крайнем случае к ноябрю, когда закончится сезон. Бедный Рома пытался взять с жены обещание, что Новый год они будут встречать всей семьей, вместе с мамой, как прежде, на что жена ему ответила, что обещать заранее ничего не будет, и что пока ей хочется побыть одной.

– Погулять захотела? – кричал вдогонку Роман Исаич. – Так и скажи! Все пойму!

И тут же обращался к дочке, с совершенно натуральными слезами:

– Бросили отца! Ну и занимайтесь там своей поганой йогой!

– …на шикарной вилле! – уточняла Светуня. – Сад, бассейн, пляж, машина, полный сервис…

После отъезда жены Светуня протрубила всем подругам о своей победе: «Все! Мой разводится!» И тут, мне кажется, она немного поспешила, ведь и развод еще не был оформлен, и стать хозяйкой в своем доме Роман Исаич ее не приглашал. Встречи с любовницей он назначал в прежнем режиме. И даже нет, не в прежнем… Рома перевел свои любовные свиданья в щадящий режим.

Ничего удивительного, такое часто происходит с сексуальными дуэтами, когда неожиданно на пути к наслаждениям метла судьбы убирает все преграды. Если Светуня задерживалась во владеньях у этого мохнатого шмеля больше трех дней, он говорил, что ему нужно срочно поработать, врал, что сейчас к нему приедет мама, и быстро вытаскивал денежки, чтобы любовница поскорее ушла. В расчетах с женщинами Роман Исаич предпочитал наличку, внимательно отсчитывал купюры, задумываясь о чем-то после десятой, и это выглядело, прямо скажем, по-стариковски. Светуня, впрочем, к таким мелочам не придиралась, и ловко, с радостью, как обезьянка в зоопарке, вытряхивала к себе в сумочку весь Ромочкин бумажник. Она не знала, что у жены Роман Исаича осталась карточка, вторая карта с его личного счета, которой она по-прежнему свободно пользовалась.

Хе-хе-хе! – смеемся мы, старые надоевшие жены, над молодыми наглыми любовницами, которые хотят оттяпать наши денежки. Специально сейчас прервемся и еще раз дружно – Ха-ха-ха! Не будем отказывать себе в мелком удовольствии.

То ли осень, эти неприятные дожди, то ли грусть, которая приходит в курортный город по окончании сезона, а может, просто возраст, может быть и такое… Ромочка начал уставать от незабываемого удовольствия, начал лениться, пропускать любовные свидания, и слишком много коньяка теперь за вечер выпивалось, и поедалось больше, чем положено в страстях, и даже массаж он просил отложить на выходные и уговаривал Светуню посмотреть кино.

Роман Исаич иногда посматривал фильмы молодых режиссеров. Молодые режиссеры снимали молодых актрис, и это беспокоило Светуню. Тихие семейные вечера, винцо под кинцо, она не любила, поэтому на диване в домашнем кинотеатре Рома валялся один, точнее с мамочкой, мамуля у него висела в трубке.

– Рома, я за тебя волнуюсь, – так начинала хитрая старушенция. – Ты один, как можно оставаться без жены в твоем возрасте? Такого не пожелает ни одна мать!

– Я под присмотром, мама… – отшучивался Рома.

– Ты без жены, мой бедный мальчик, с кого мне спрашивать? Кто за тебя несет ответственность?

– Ты хочешь, чтобы я женился на Светуне? – посмеивался Рома.

– Ты хочешь, чтобы мама за тебя решала, на ком жениться? – в том же тоне отвечала мама.

Роман Исаич пытался уйти от опасной темы.

– Как ты себя чувствуешь, мама? Как ты спала сегодня?

И тут мамуля давала ему по загривку.

– Я хорошо спала вчера, когда ты был женат, мой дорогой! А как я буду спать сегодня, я не знаю. Вчера я разговаривала с твоими девочками, – мама имела в виду свою невестку и внучку. – Они меня расстроили, они сказали, что не приедут на мой день рожденья…

После этого разговора Роман Исаич отправил маму в Анталию отмечать свои восемьдесят лет с девочками, праздновать со Светуней она отказалась. И только после этого Светуня поняла, что весь ее проект на грани срыва. Тогда она решила перейти из наступления в осаду, то есть потихоньку окапываться на новом месте, не дожидаясь, пока ее официально пригласят стать хозяйкой в доме Романа Исаича. Вроде бы в ее квартире срочно потребовался ремонт, и на время работ она перебралась к своему бегемотику. Кончалось лето, господа. Жена не возвращалась, и, конечно, шансы на победу у Светуни были.

Однажды вечером Рома засел у себя в кабинете, Светуня возилась на кухне, и вдруг послышался вопль. Она подумала, что Ромочку убило током, побежала в кабинет, и оказалось, что он всего-навсего увидел в соцсетях новые фото своей бывшей жены.

Она была с мужчиной, и это был не турок, не молодой альфонс, как Ромочка надеялся, а очень приятный высокий блондин, по виду немец, иностранец, примерно одного с ней возраста, жене, как помнится, исполнилось пятьдесят или пятьдесят два. Лицо у этого мужчины было очень даже интеллигентное. Глаза у мужичка были умные – вот это Роман Исаича больше всего испугало. А самое неприятное, что жена в объятьях этого чужого человека улыбалась, глаза ее горели, Роман Исаич знал, какие у жены глаза, когда ей хорошо. Ну, и, само собой, что выглядела женщина прекрасно, помолодела, посвежела, и это Рому дополнительно иглой кольнуло. Хрупкая, маленькая, цветастый яркий сарафан ей шел ужасно, волосы вьются, по плечам распустила, и на эти маленькие, но крепенькие плечи какой-то немец положил свои грабли…

Рома орал. Светуня торопливо листала аккаунт незнакомца, изучала объект. Он оказался голландцем, не немцем, а голландцем, жил в Амстердаме, пятьдесят четыре года, разведен, трое детей, увлекается йогой…

– Все ясно! – Ромочка кричал, – Все ясно! Все эта ваша йога!.. адская!

Светуня листала чужие фото и уже завидовала Ромочкиной жене, ей этот немец, то есть голландец, тоже понравился. Вы знаете, такое часто случается между