Мой друг скорее жив - Михаил Кайдаш

– А просто Косово – это Сербия, – рассмеялся Серёжа. – Не обращай внимания, старая шутка.

Дима в непонимании нахмурился, потом бросил затею пытаться понять, что же Серёжа имеет в виду.

– Надо только пару вещей в Ростове будет сделать. Книги раздать, например. У меня, знаешь, несколько сотен книг в квартире лежит, я ж их никак не перевезу.

– Давай я у тебя что-то подрежу? Дело хорошее, да и тебе помочь надо.

– Ага, давай.

Дима передал Серёже бутылку, тот нехотя отпил. Переход с темы на тему теперь достался Диме.

– У тебя никогда не было чувства, знаешь, что ты второгодник?

– Тебе Саша тоже про это задвигал, да? Было. Типа, что приезжая в достаточно цивилизованный край и общаясь там с людьми, ты в какой-то момент чувствуешь, что все вокруг ходили в школу, а ты – второгодник. Только школа эта – нормальная жизнь.

– Во-во, именно оно.

– Нет, в чём-то он тоже прав. Есть в этом какое-то здравое зерно. Но ты бы хотел отказаться от того опыта, через который ты прошёл в жизни?

– Да я бы такого опыта врагу не пожелал… Хотя, знаешь, наверное, нет.

– Конечно, мы ненормальные. Только теперь наступил тот самый момент, когда наша ненормальность и общая ненормальность мира наконец-то сошлись. Теперь мы оказались самыми нормальными.

Бутылка почти опустела. Дима сделал свой последний глоток и передал остатки Серёже. Тот вылакал коньяк до дна.

– Ну что, на недельку в Ростов, закрыть все эти, как их там…

– Гештальты?

– Ага, во, гештальты. Закроем гештальты, побегаем по гаштетам[9], – посмеялся Серёжа, – и домой.

Солнце упало в море, разбрызгивая апельсиновый закатный свет по потрескавшейся ряби мелких волн.

xxx

Вспомнилась одна глупая шутка. Умирает один известный физик, попадает на небеса, а ему Бог говорит, мол, я тебя очень уважаю, можешь спросить, что угодно. Ну, физик у него и спрашивает:

– А расскажи, как Вселенная работает, я же всю жизнь этому посвятил.

Бог ему расписывает огромную формулу, физик смотрит, смотрит, смотрит, всё рассмотрел – и говорит:

– А у тебя тут ошибка.

Бог ему и отвечает:

– Я знаю.

Ну, вот и всё. Теперь историю точно пора завершать. Давайте подводить итоги. Меня зовут Андрей Александрович Шарапов, прожил я двадцать шесть долгих и полных событий лет. Я уже много чего рассказал вам до этого. Теперь могу сказать только одно. Я чертовски рад, что я наконец-то вернулся домой.

Notes

1

«Мы – смерть. Это всё, что мы из себя представляем, и всё, чего мы хотим. Смерть пронизывает все плоскости нашего бытия. Даже сам процесс жизни – движение в сторону смерти. Мы живём, спим смертью мёртвых, и во снах видим смерть мёртвых, и желаем смерти жизни. Всё, что у нас есть – смерть, и всё, чего мы желаем – смерть. И жизнь наша – смерть».

2

Интеръекция – переход слова в разряд междометия.

3

Непереливки – трудности.

4

Тосать – гулять, тусоваться.

5

Строчки из стихотворения «Бумажная птица» (1921) Федерико Гарсиа Лорки: «Утро вечно, как вечен и фонтан росы».

6

Цитируется «Одиссея» Гомера в переводе Викентия Вересаева.

7

Как жаль.

8

И молвил вдруг Гораций,

Отважный Страж Ворот:

«За самым храбрым из мужей

Однажды смерть придёт.

И есть ли смерть почётней,

Чем между толп врагов,

За пепел дедов и отцов,

За храм своих богов?

За мать свою, кормилицу,

Что перед сном качала,

И за жену-любимицу,

Что сына воспитала,

За жриц Божьего дома,

Что жгут вечный очаг.

От вероломца Секста

Спасёт ли их смельчак?»

9

Гаштет – трактир, паб, бар.