Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Собираясь на день рождения к Косте, он надел свою обнову. Константин жил в небольшом аккуратном доме, расположенном на склоне сопки неподалеку от портовой проходной. К дому примыкал небольшой огородик. Семья состояла из отца, матери, двух братьев и сестер. Все семейство ютилось в двух комнатах. Костя, как старший сын, спал на кухне, где у него был топчан. Его младший брат Шурка и две сестры, Прасковья, старшая, и Екатерина, спали в одной из комнат, другую занимали родители.

Мать Елена вела домашнее хозяйство и занималась детьми. Отец Руфаил, или, как его называли, Руф, работал на бойне. Он был из бывших сербских солдат, которые тысячами сдавались в плен к русским во время мировой войны, не желая воевать против России и братьев-славян на стороне Германии и Австро-Венгрии. Затем он попал в Забайкалье, где мыл золото на приисках, и там нашел себе жену Елену Селезневу из зажиточного казацкого рода. Родители были против их брака, поэтому молодые бежали и оказались во Владивостоке.

Стол был обильным. Гостей было не много, поскольку помещение не позволяло собраться большой компании, да и характер отца семейства, который, в сильном подпитии, бывал шумным и порой заводил ссоры с гостями, не располагал к общению с ним.

Косте исполнилось девятнадцать лет. Арсений подарил ему отрез хорошей ткани. Виновник торжества обрадовался приходу нового приятеля, поскольку гостем у него был лишь его закадычный дружок по имени Захар. Его сверстник оказался молчаливым рослым парнем с волосами цвета соломы и голубыми глазами. Познакомились, и за угощеньями Арсений обратил внимание на старшую сестру Константина Прасю. Невысокая, чуть смугловатая, в отца, она имела чудесные вьющиеся волосы. Вела себя скромно. Тем не менее она часто смеялась, демонстрируя чудесные ровные зубы. Чувствовалось, что это добрая, воспитанная девушка. Как водится, после выпивки и закусок, стали петь песни. Вспомнили «Хасбулата» и «Священный Байкал», а также «Бродягу с Сахалина».

Впервые за многие годы парень почувствовал, что влюбляется. В комнате было душно, и собравшиеся гости порой выходили подышать на улицу. Здесь Сеня перекинулся словами и шутками с девчатами и понял, что к нему относятся как к равному. Вскоре появился гармонист, и к песням добавились танцы. Арсений дважды потанцевал с девушкой и почувствовал, что она волнуется от прикосновения его руки.

«Девчонка правильная, не вертихвостка, – подумал он. – Да и с такой строгой мамашей, как у нее, особо не забалуешь».

Действительно, хозяйка дома Елена Ивановна крепкой рукой вела домашнее хозяйство. Она была радушна, но порой покрикивала на своего супруга. Он же, все больше наливаясь водкой, становился угрюмым, и в его черных глазах стал поблескивать недобрый огонек. Это послужило для жены сигналом, и она, не мешкая, распростилась с гостями и уложила ворчащего мужа спать.

– Бате много нельзя пить, – заявил Костя, когда компания молодежи вышла под вечерние звезды. – Он как переберет, буянить начинает. Порой даже руки распускает, но теперь, когда я вырос, ему в этом вопросе непрохонжа, – быстро скручу.

– А ежели с работы идет в сильном подпитии, – рассмеялась младшая сестренка, – так песню орет: «Мы гуляем по ночам, не уважим богачам. Я любому богачу рыло набок сворочу!» А когда с кем из соседей в ссоре, так может и камнем в окно запустить.

– Так за это и побить могут? – удивился Сеня.

– А он знаешь какой здоровый, – усмехнулся Костя. – Каждое утро в пять утра пешком идет до Седанки, на свою бойню. А там, при забое скота, кружками, свежую бычью кровь пьет. На поясе у него пять специальных ножей для разделки. Вот и возьми такого голыми руками. Но я то уже вошел в силу, да еще гимнастика помогает. Вон мы с Захаром в свободное время такие тренировки устраиваем с гирями и на турнике. До седьмого пота. Скажи, Захар?

Молчаливый Захар кивнул головой. Этот здоровый несколько флегматичный и стеснительный парень был подручным во всех Костиных делах и драках.

– Ну а как девчата время проводят, что, тоже спортом увлекаются? – рассмеялся Сеня.

– Нет, – ответила Прасковья, – я уже работаю в портовой столовой, а сестренка еще в школу ходит и маме по хозяйству помогает. По выходным ходим в кино, иногда в цирк. Ну, летом там, на огороде или в лес за грибами, ягодами. А вы кино любите, Арсений Петрович?

– Да, и кино, и цирк, и театр люблю, – ответил Сеня. – Хотите, все вместе, за компанию, сходим? – неожиданно для самого себя предложил он.

– Хотим, хотим! – захлопали в ладоши девушки.

– Ну вот и ладно, в следующий выходной сходим!

Законы порта

Близилось дождливое приморское лето. Грузчики внимательно приглядывались к своему новому товарищу, а когда убедились, что он отличный работник, – пригласили его в большегрузную артель. Теперь он работал бок о бок с Костей, и тот каждую свободную минуту засыпал его вопросами о цирке, просил показать борцовские приемы, интересовался книгами, которые читал его недавний знакомец. Между парнями сложились добрые приятельские отношения. В выходные дни они большой шумной компанией ходили в синематограф и даже побывали на представлении в театре. Прася, никогда прежде не видевшая театральных представлений, была в полном восторге. Она стала намекать Арсению, что не худо бы бывать на спектаклях почаще, но напряженная работа в порту не оставляла Сене много времени для культурного времяпровождения.

Тем не менее грузчики свято чтили свои устои и завоеванные в упорной борьбе привилегии. К примеру, они начинали бунтовать в случае несвоевременной выплаты жалованья. Несколько раз портовое начальство задерживало выдачу денег. В ответ на это профсоюз портовых грузчиков немедленно организовывал портовиков на проведение кратковременных забастовок. В результате начальству ничего не оставалось, как изыскивать средства. Братве срочно выплачивали всю задолженность поспешно привезенными из банка золотыми монетами!

Арсений был несказанно удивлен, когда воочию увидел, как портовики праздновали Первое мая. Казалось бы, в городе почти военное положение, всюду патрули и полиция, а здесь рабочие собрались и отмечают свой трудовой праздник. Демонстрации они не устраивали, и не было на этом празднике знамен и резких политических выпадов, дабы власти не ответили репрессиями. Люди говорили о своих нуждах, позволяли себе немного выпить и повеселиться. Правда, наряду с серьезностью события возникали и комичные ситуации.

После обеда грузчики и часть портового начальства столпились на причале, где с импровизированной сцены выступали ораторы. Среди них были как грамотные и опытные пропагандисты, так и любители просто поговорить. Один из таких «трибунов», грузчик Охрим Панасюк, взобрался