Комната кошмаров - Владимир Васильевич Воронин

ногу, Дэнбери понял, что она безнадежно хромает – придется вправлять вывихнутое плечо и ждать потом полтора месяца. Он ничем не мог помочь, а Джо крикнул, чтобы он не терял свору из виду, так что Уот снова понесся вперед – последний охотник из всей команды. Когда человек оказывается в таком положении, ему уже можно оставить охоту на лис, потому как он испытал всё возможное от нее удовольствие. Помню, как-то раз такое произошло в Суррее, но об этом я расскажу как-нибудь после.

Свора, или скорее то, что от нее осталось, за это время ушла вперед, но Уот хорошо видел ее в низине, а его кобыла, похоже, возгордилась оттого, что уцелела одна из всех, поскольку шла крупным галопом и все время потряхивала головой. Они одолели две мили по зеленому косогору, с грохотом проскакали по булыжной проселочной дороге с глубокими канавами, где кобыла споткнулась и едва не упала, потом перепрыгнули ручей шириной в пять футов, срезали по орешнику, протопали по тяжелой пашне, открыли пару ворот и вырвались на открытое место рядом с зелеными низинами.

«Ну вот, – сказал себе Дэнбери. – Я увижу, как загонят лису, или как она утонет, потому что все просматривается отсюда и до меловых утесов у моря». Но вскоре он понял, что ошибся. Впадины между холмами там покрыты ельником, и в некоторых местах деревья уже как следует разрослись. Но вы не увидите их, пока не окажетесь у края лощины. Дэнбери быстро проскакал по короткой полоске пружинистого дерна, и, подъехав к краю такой лощины, увидел темневший внизу лес. Из своры оставалось лишь с десяток собак, и те почти скрылись за деревьями. Солнце отвесно светило на длинные буро-зеленые склоны, полого спускавшиеся к лесу, и Дэнбери, обладавший орлиным зрением, обвел глазами эту огромную чащу, но в ней не было никакого движения. Справа паслись несколько овец, и кроме них вокруг не было никого. Дэнбери был уверен, что охота близится к концу, потому как либо лиса залезла в какую-нибудь нору, либо гончие с минуты на минуту уткнутся в нее носами. Кобыла тоже, казалось, поняла, что означает раскинувшаяся внизу необитаемая местность, поскольку ускорила бег, и через несколько минут Дэнбери влетел в еловый лес.

Деревья здесь росли очень густо, и после яркого солнечного света он едва мог что-то различить справа и слева от тропинки. Сами знаете, как темный ельник бывает похож на погост. По-моему, это оттого, что там нет подлеска, а еще – потому что ветви у елей никогда не качаются. Как бы то ни было, Уота сразу обдало холодком, и он подумал, что загон выдался какой-то странный, слишком долгий и слишком прямой, а еще он ни разу не видел лисицу. Ему вдруг вспомнились ходившие по округе нелепые слухи о лисьем короле – демоне в лисьем обличье, таком быстром, что он мог оставить позади любых гончих, и таком свирепом, что, догнав его, они ничего не могли с ним поделать. Теперь, в полумраке елового леса, эти слухи не казались ему такими смешными, как тогда, за бокалом и сигарами. На него с новой силой нахлынуло беспокойство, которое одолевало его утром и от которого он вроде бы избавился. Совсем недавно он гордился тем, что остался один, а теперь охотно дал бы десять фунтов, лишь бы увидеть рядом простое лицо Джо Кларка. И в тот самый момент из густой чащи раздался самый душераздирающий собачий вой, какой ему только доводилось слышать. Свора догнала лису.

Ну вы знаете или должны знать, что делать в такой ситуации. Если остался один, приходится быть псарем, егерем и всем остальным в одном лице. Нужно втиснуться в свору, отогнать собак и постараться сохранить нетронутыми хвост и лапы. Конечно, Уот Дэнбери все это знал и попытался на своей лошади продраться туда, откуда раздавался жуткий вой, но ельник был такой густой, что верхом протиснуться сквозь него было невозможно. Поэтому он спрыгнул на землю, оставил кобылу и начал пробираться к своре, держа наготове охотничий кнут.

Однако, пока он двигался вперед, его пробрал холод, и по телу побежали мурашки. Он много раз слышал, как собаки загоняют лису, но такие звуки услыхал впервые. Это был вой не торжества, а ужаса. Время от времени раздавался пронзительный предсмертный визг. Затаив дыхание, он пустился бежать, пока не прорвался сквозь переплетающиеся ветви и не оказался на крошечной полянке, в дальнем конце которой гончие обступили заросли ежевики.

Он увидел, что псы стоят полукругом, ощетинившись и разинув пасти. Один из них лежал с перегрызенным горлом, его белая с коричневым шкура была залита кровью. Уот выбежал на поляну, и при его появлении собаки снова осмелели. Одна из них, зарычав, бросилась в заросли. В то же мгновение из них выскочило животное размером с осла, с огромной серой головой, жуткими блестящими клыками и сужающимися лисьими челюстями. Собаку подбросило в воздух на несколько футов, после чего она с воем рухнула на траву. Раздался треск, будто захлопнулась мышеловка, вой перерос в визг, а потом стих.

Дэнбери весь день ждал симптомов – и вот они появились. Он снова посмотрел в заросли, увидел пару неотрывно глядевших на него свирепых красных глаз и благоразумно пустился наутек. Может, это был мираж, а может, и настоящая мания, о которой говорил доктор, но, в любом случае, ему следовало добраться до кровати, лечь в нее и надеяться на лучшее.

Охваченный страхом за свой рассудок, он забыл о гончих, об охоте и обо всем на свете. Он вскочил на свою кобылу, как безумный погнал ее по холмам и остановился лишь тогда, когда оказался на сельской железнодорожной станции. Там он оставил кобылу у гостиницы и поехал домой так быстро, как только мог везти его поезд. Добрался он туда к вечеру, весь дрожа от дурных предчувствий и за каждым углом видя красные глаза и острые клыки. Он сразу же лег в постель и послал за доктором Миддлтоном.

– Они появились, доктор, – сказал он. – В точности такие, как вы сказали. Диковинные звери, зрительные галлюцинации и все остальное. Прошу вас только об одном – спасите мой рассудок.

Доктор выслушал его рассказ и был потрясен.

– Похоже, случай предельно ясен, – ответил он. – Это вам урок на всю жизнь.

– Больше капли в рот не возьму, мне бы только выкарабкаться! – вскричал Уот Дэнбери.

– Что ж, мой дорогой мальчик, если вы останетесь верны своему слову, то будет правильным считать это благословением свыше. Но трудность