Комната кошмаров - Владимир Васильевич Воронин

одолели четыре или пять миль вдоль реки. Зима выдалась снежная, и река разлилась шире обычного, поэтому они то и дело скользили по лужам, но, когда достигли моста, остальные охотники скрылись из виду, и им пришлось продолжать одним.

Лиса уже миновала мост – лисы, как и люди, не любят плавать в холодных реках – и оттуда что есть мочи рванула на юг. Местность там неровная, сплошные поросшие вереском холмы, все время то вверх, то вниз, и трудно сказать, что лошадям труднее дается – подъем или спуск. Такой рельеф в самый раз для лошади с короткими спиной и ногами, но для крупного, с широким шагом охотничьего коня, распространенного в центральной Англии, – сущее наказание. Гнедой пастора Джеддса скис, и хотя пастор – сам заядлый охотник – применил ирландский прием, взбегая на холм вместе с лошадью, все оказалось без толку, и ему пришлось сойти с дистанции. Поэтому вперед продолжали нестись трое: егерь, псарь и Уот Дэнбери.

Однако местность становилась все менее проходимой, холмы все круче, а вереск и папоротник на них все гуще. Лошади то и дело спотыкались, тут и там попадались кроличьи норы, но гончие по-прежнему мчались вперед, и всадники не могли себе позволить выбирать дорогу. Когда они слетали вниз по склону, собаки уже одолевали следующий холм, пока не стало казаться, что лиса бежит недалеко впереди: собаки держали след очень легко.

Но лису так и не удавалось разглядеть, хотя все знали, что она совсем рядом, из-за очень свежего следа. Потом Уот Дэнбери услышал треск, что-то глухо ударилось рядом с его локтем, он обернулся и увидел белые панталоны и высокие сапоги с отворотами, рассекавшие воздух. Лошадь псаря споткнулась, и тот выбыл из гонки. Дэнбери и егерь на мгновение спешились, затем, увидев, что псарь уверенно встает на ноги, снова вскочили в седла.

Егерь Джо Кларк был наездником, известным в пяти графствах, но он рассчитывал на запасную лошадь, а запасные лошади остались далеко позади. Однако его лошадь еще вполне годилась, чтобы успешно нести на себе всадника, и шла не хуже, чем в самом начале. Что же до Уота Дэнбери, то он скакал быстрее прежнего. С каждым шагом ему становилось все лучше, и чувства всадника передались лошади. Чалая кобыла напрягла все свои силы и перешла в галоп, словно была сделана из стали и китового уса, а не из плоти и крови. Уот никогда не использовал ее на пределе возможностей, и теперь ему выпал дотоле неведомый случай узнать, на что она способна.

За поросшими вереском холмами начались пастбища, и на протяжении нескольких миль охотники то отставали от гончих, пока рукоятками хлыстов выбивали засовы на воротах между участками, то вновь их нагоняли, несясь галопом по полям. Это происходило еще до появления проклятой проволоки, когда можно было прорваться сквозь изгородь, если не удавалось ее перелететь, так что с воротами они особо не разбойничали. Затем они оказались на твердой дороге и были вынуждены сбавить шаг, после чего проскакали через ферму, хозяин которой что-то злобно прокричал им вслед, но времени останавливаться и слушать у них не было, поскольку гончие уже выскочили на пашню всего на два участка впереди.

Пахотное поле полого поднималось кверху, и лошадиные копыта стали глубоко проваливаться в рыхлую землю. Достигнув вершины, лошади начали задыхаться, но оттуда шел пологий спуск к открытой местности Саут-Даунс. Перед ними лежала сосновая рощица, и собаки бросились туда, вытянувшись в длинную рваную линию. Тут и там мелькали бело-коричневые пятна – это отставали захромавшие. Но половина своры по-прежнему держалась, хоть и неслась с бешеной скоростью, да и расстояние одолела немалое – два часа без единой остановки.

В сосновую рощицу уходила просека – одна из тех зеленых, поросших травой тропинок, где лошадь может показать себя сполна, потому что земля там достаточно твердая, чтобы копыта не увязали, но все же довольно пружинистая, чтобы помочь лошади бежать. Уот Дэнбери поравнялся с егерем, и они галопом проскакали к просеке, а гончие оторвались от них ярдов на сто.

– Лиса наша, только наша, – сказал Дэнбери.

– Да, сэр, мы всех стряхнули с хвоста, – согласился старый Джо Кларк. – Если мы возьмем эту лисицу, она будет стоить того, чтобы сделать из нее чучело и выставлять напоказ.

– Быстрее сегодняшнего я в жизни не скакал! – воскликнул Дэнбери.

– И я тоже, а это многое значит, – проговорил старый егерь. – Вот только гложет меня, что мы ни разу не видели лисицу. Наверняка она оставляла такой мощный след, что гончие ни разу с него не сбились, а мы вот даже одним глазком ее не заметили, даже когда просматривалось все вокруг.

– Думаю, скоро мы ее увидим, – пообещал Дэнбери.

А про себя подумал: «По крайней мере я увижу», – потому что лошадь егеря хрипела на бегу и с нее слетали хлопья белой пены.

Они проскакали за гончими по одной из боковых тропок, которая ответвлялась от главной просеки, а потом переходила в еще одну, более узкую, где ветки то и дело хлестали их по лицу и где едва проходила лошадь. Уот Дэнбери ехал впереди и слышал, как у него за спиной тяжело бухают копыта лошади егеря, в то время как его кобыла шла всего лишь чуть резвее, чем раньше. Она откликалась на хлыст или шпору, и он видел, что сил у нее еще достаточно. Он поднял глаза и увидел, что тропка упирается в высокий штабель бревен, а перед ним по обеим сторонам растут молодые деревца, да так близко друг к дружке, что пробиться через них невозможно. Собаки уже неслись по поросшему травой лугу на другой стороне, и оставалось или перемахнуть через штабель, или потерять их из виду, потому как в объезд было не успеть.

Так вот, Уот Дэнбери был не робкого десятка, и он понесся вперед, как человек, знающий, что делает. Его кобыла смело подлетела к штабелю и, задев его передним копытом и швырнув всадника себе на холку, взяла препятствие. Едва Уот Дэнбери успел сползти обратно в седло, как позади раздался грохот, словно рухнула поленница. Уот обернулся и увидел, что верхнее бревно раскололось, лошадь егеря лежит на животе, а сам егерь стоит на четвереньках в полудюжине ярдов впереди нее. Уот на мгновение придержал кобылу, поскольку егерь сильно ударился, но потом увидел, как старый Джо Кларк вскочил на ноги и схватил лошадь под уздцы. Лошадь с трудом поднялась, но, как только она переступила с ноги на