Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

3

Бригадир Краснобородов встретил Аркашку у палисадника и сказал:

— Ты это само… работать думаешь в колхозе или нет?

— Думаю, — ответил Судоплатов.

— А чего же медлишь? Нам пастух нужен, и прицепщиков не хватает… Коров стеречь пойдешь?

— Сам стереги, — проговорил Аркашка.

— Ишь, цаца какая, — усмехнулся Краснобородов. — Не хошь коров стеречь, буду посылать тебя на разные работы.

— Не спеши посылать. Я переселенец, мне полагается время на укрепление личного хозяйства, — сказал Судоплатов. — Так что не приставай. Обживусь как следует, осмотрюсь — тогда и на работу…

Но Краснобородов не отступал. Он каждое утро стал подъезжать верхом на лошади к дому Аркашки, поднимался на стременах и, глядя в кухонное окно, хрипло кричал:

— Аркадий! На работу! Седня навоз из коровника иди вывозить!

А Судоплатов отговаривался:

— Неколи! Порядок в доме еще не навел!..

Бригадир не дослушивал до конца отговорку, уезжал.

А Аркашка спокойно продолжал заниматься домашними делами. На другое утро бригадир снова появлялся у кухонного окна.

— Аркадий! На работу!..

«На измор хочет взять», — подумал Судоплатов и не стал отговариваться, молча махнул рукой — дескать проезжай, нечего из пустого в порожнее переливать.

Но от Краснобородова не так просто отделаться. Пошумев у окна и не получив никакого ответа, он привязал лошадь к крыльцу, вошел в кухню.

— Ты чего, оглох, что ли? Навоз, говорю, приходи вывозить!

— Переселенец я, мне льгота положена…

Бригадир вышел, не дослушав хозяина. Этим своим поведением он старался подчеркнуть, что никакие отговорки не принимает. Для него главное — убедиться, что Аркашка расслышал его.

После этого Судоплатов стал запираться. Проводит овец и козу в стадо, повесит снаружи на уличную дверь большой замок, сам через хлев войдет в дом в другую дверь, закроет ее изнутри на задвижку и хлопочет по хозяйству. Похрипит бригадир около занавешенных окон, потолкается в двери и уедет. Однажды он подъехал к дому Судоплатова после обеда. Аркашка в это время перекладывал голландку.

— Открывай! — раздался голос Краснобородова. — Чего закупорился? Знаю, что дома! Хошь, щас дверь вышибу?! Хошь? У меня не заржавеет!

Тишина. Судоплатов подошел к занавешенному окну, прищурился, глядя в щелочку. Было видно, как бригадир выставил ухо, стараясь уловить шорох в доме.

— Выходи на роботу, тунеядец! Все равно я от тебя не отстану! — громко сказал бригадир и опять прислушался.

Аркашка медленно вытер о тряпку руки. Краснобородов зашумел:

— Скажу пастуху, чтобы не принимал твою скотину в стадо! Вытащим тебя на товарищеский суд! Мы те покажем!

Судоплатов начал злиться. Чего привязался? Ведь тыщу раз говорил ему: наведет порядок в доме, оглядится, и сам придет в правление работу просить. Вот бестолочь! Председатель колхоза и то не торопит, а этот все уши прожужжал. Орет на всю деревню… Поди, народу собрал у дома… Позора не оберешься! Выйти, звездануть ему, чтобы не орал чего не надо. Судоплатов продолжал стоить у окна. Краснобородов начал стучать по раме.

— От меня еще никто не закрывался! Авторитет мой хошь подорвать?! Щас подожгу, мек твою кек! Отсижу за поджог, но и тебя проучу!

Аркашка крякнул, вышел через хлев, поднял кол и пошел к бригадиру. Тот почувствовал неладное, прыгнул в седло и поскакал в проулок. Ребятишки, увидав в руке Судоплатова кол, сыпанули в разные стороны.

Аркашка снял с двери замок, вошел в дом, раздвинул занавески на окнах, открыл кухонную форточку и прямо на подоконник положил кол. Подъедет Краснобородов, сразу поймет, что к чему… Но бригадир не появился ни на этот день, ни на другой.

Он пришел на третий день, вечером. Кола на подоконнике уже не было. Краснобородов приложил ребро ладони к бровям, прищурился, некоторое время всматривался через стекло в кухню. Не найдя хозяина, бригадир постучал кулаком по раме, громко крикнул:

— Гражданин переселенец, открывай! Депеша от председателя! Колья советую не выламывать, я при исполнении!..

В избе загремело. Показался Аркашка.

— Чего барабанишь? Открыто!

Краснобородов удивленно качнул головой, нерешительно вошел в кухню. Судоплатов стоял у стола разутый, в майке и в штанах.

— Что у тебя за депеша? — спросил он вошедшего. — Давай сюда.

— Депеша словесная, — сказал Краснобородов: — Велено тебе, братец серый заяц, срочно явиться в правление. Председатель колхоза желает с тобой беседовать…

— Насчет чего?

— Не сказал. — Краснобородов сел на порожек, вытащил кисет, начал свертывать цигарку, предупредил хозяина: — Ты не чешись, быстрей поворачивайся, ждет он.

Аркашка натянул на ногу носок, огляделся по сторонам в поисках второго, но его поблизости не оказалось. Наверно, насчет работы вызывает председатель. Скажет: «Долго осматриваешься, переселенец, долго хозяйство свое укрепляешь…» Точно, так и скажет. Ах ты, мать честная! Незавидный напрашивается вывод. Выходит, бригадир Краснобородов поведет его в правление. Поведет! Да-а, переборщил Аркашка со своей льготой. Дождался.

Сам председатель колхоза вышел из терпения. Наверно Краснобородов ему нашушукал… А теперь идти в правление в сопровождении посыльного. Получается вроде конвой… Все, готова эмблема: Аркашка-тунеядец, лодырь несусветный. И бригадир тащит его к председателю на проработку. Влип в историю. Надо бы отослать Краснобородова, а в правление пойти одному, сделать вид, что никакого посыльного не видал, сам пришел насчет работы…

— Долго чешешься, — не выдержал посыльный. — я цигарку искурил, а ты все возишься.

— Не пойду же я в одном носке, — сказал Судоплатов, стоя на коленях и глядя под скамейку. Он давно уже увидал там второй носок, но нарочно не брал его, тянул время. Аркашка встал, отряхнул штаны. — Ты вот что… ты ступай потихоньку. А я после подойду. Найду носок и прибегу.

— Не могу, — пожал плечами Краснобородов. — Илья Демьяныч не велел без тебя возвращаться.

— А ты скажи, что меня нет дома. Скажи: стучал-стучал — без толку.

Бригадир помолчал, повозился, спросил:

— А магарыч будет?

— За этим дело не станет, — обещал хозяин. — Зайдешь как-нибудь вечерком, магарычну.

Краснобородов бросил у порога погасший окурок, придавил его сапогом.

— Ну ладно, уговорил ты меня. Бывай! Только без обмана, являйся самостоятельно.

И ушел.

Судоплатов быстро оделся, огородами побежал на колхозный двор, чтобы опередить бригадира.

В кабинете председателя накурено, жарко. Аркашка с веселым выражением лица сел на стул и заговорил:

— Ну, Илья Демьяныч, со своими делами я управился, пора за колхозные браться. Давай работу. Не могу долго без общественных дел, совесть мучает. Управляюсь по хозяйству, а у самого душа не на месте… Скорей бы, думаю, отделаться да выйти в поле.

Рамотеев покосился на Судоплатова, спросил:

— Ты сейчас бригадира Краснобородова видал?

— Нет, не видал, уже