Вечер - Кент Харуф

– Почему бы тебе не присесть?

– Если не возражаешь.

– Нет. Прошу.

Он сел напротив, поставил бокал с пивом на стол, положил шляпу рядом.

– Как там та юная девушка и ее малютка? – спросила она.

– Виктория? С ними обеими все хорошо, похоже. Они снова в Форт-Коллинзе.

Она снова оглянулась, уставилась в конец зала, на этот раз ее взгляд переменился. Рэймонд проследил, куда она смотрит, и увидел высокого рыжего мужика с внушительным пузом, который шел к их полукабинету. Он остановился и замер на мгновение, затем сел рядом с Линдой Мэй и приобнял ее за плечи.

– А у тебя появилась компания, пока меня не было, – заметил он.

– Это друг, – представила Рэймонда она. – Рэймонд Макферон. Я ухаживала за ним в больнице.

– Надеюсь, ты хорошо за ним ухаживала.

– Хорошо.

– Как поживаешь, старина?

Рэймонд посмотрел на него.

– Кажется, я вас не знаю, – проговорил он.

– Ну и ну, не знаешь? Я думал, меня уже все знают. Я дилер «Форда».

– У меня «додж», – заявил Рэймонд.

– Это многое объясняет, – сказал мужик. – Сесил Уолтон, – представился он.

Он поднял руку в воздух над столом, Рэймонд взглянул на нее, но затем все же коротко пожал.

– Позволь купить тебе выпить, как там тебя зовут?

– Его зовут Рэймонд, – подсказала Линда Мэй. – Я тебе говорила.

– Верно, говорила. Я забыл. Ты ведь не против?

– Я-то тут при чем.

– Ну тогда ладно. Итак, Рэй, можно тебя угостить?

– Я уже пью, – заметил Рэймонд.

– Может, еще одно пиво? Мне самому нужно выпить. И я знаю, что этой дамочке тоже. Так ведь?

Мужик взглянул на нее.

– Да, – ответила она.

Мужик посмотрел в зал и принялся махать рукой. Он все смотрел и махал, даже разок свистнул сквозь зубы. Линда Мэй сидела рядом, прислонившись к его плечу в зеленой вельветовой рубашке.

– Вот. Она меня увидела, – сообщил мужик. – Сейчас подойдет.

Молодая светловолосая официантка подошла с подносом, уставленным пустыми бокалами. Выглядела она уставшей.

– Еще раунд, Сесил? – спросила она.

– Срут ли медведи в Ватикане?

– Не знаю. Я слишком устала. Так что будешь?

– Мне и ей то же самое. И еще то, что захочет наш приятель.

– Мне ничего не надо, спасибо, – отозвался Рэймонд.

– Выпей, Рэй.

– Не хочу.

– Уверен?

– Да.

Блондинка ушла, протискиваясь к бару сквозь толпу. Мужик, сидевший напротив Рэймонда, следил, как она в облегающих джинсах удаляется от них, затем наклонился и поцеловал Линду Мэй в щеку.

– Я скоро вернусь, – объявил он. – Хочу поговорить с тем парнем. Он приходил на днях, смотрел новые машины, и я не я буду, если не продам ему одну. А ты пока пообщайся с другом.

Он встал и прошел к соседнему столику, за которым сидел толстяк с двумя женщинами, подтянул стул и уселся. Сказал что-то, и все рассмеялись. Линда Мэй внимательно следила за ним.

– У тебя точно все хорошо? – поинтересовался Рэймонд.

Она повернулась к нему:

– Да. А что?

– Ничего, наверно. Пожалуй, пойду я домой.

– Ты только пришел.

– Да, мэм, я в курсе.

– Что-то не так?

– Все в порядке. Это ведь лучший из миров, верно?

– Я не понимаю. Зачем ты сюда пришел? Что, как ты думал, случится?

– Вряд ли у меня было ясное представление об этом. Я просто подумал, что приду, выпью, проверю, нет ли здесь тебя.

– Но где ты пропадал? Прошло почти два месяца.

– Я был занят.

– Но, боже, ты думал, я буду ждать тебя? Так ты думал? Ты совсем ничего не знаешь?

– Нет, мэм. Не думаю.

Он встал и вышел из полукабинета.

– Как бы то ни было, береги себя.

– Рэймонд?

– Рад был увидеться, – сказал он.

Он потянулся за своим бокалом и шляпой и ушел. Допил пиво, поставил бокал на подоконник рядом с входной дверью, натянул шляпу на голову покрепче, будто ожидал сильный ветер, вышел наружу. Он пробыл в таверне не больше пятнадцати минут.

Прошел по широкому тротуару вдоль темных витрин, забрался в свой пикап, поехал на юг от города. Ни одного автомобиля на шоссе не встретил. Дома он завел машину в гараж, прошел по гравийной дорожке.

Дойдя до проволочного забора, остановился и оглянулся на конюшню и коровники. Затем задрал голову и уставился на звезды. Заговорил вслух:

– Глупый ты сукин сын, – сказал он. – Глупый старый неграмотный сукин сын.

Затем развернулся, прошел в ворота, поднялся в темный тихий дом и закрыл за собой дверь.

Часть четвертая

33

Ей было уже шестнадцать; ни Бетти, ни Лютер не видели ее двенадцать лет, с тех пор как ее забрали по постановлению суда, и после этого она сменила несколько приемных домов в Филлипсе. Похоже, она расцвела: превратилась в высокую цветущую раскованную блондинку с голубыми глазами, как у матери, с длинным тонким носом и волевым подбородком, как у отца. Ее родным отцом был не Лютер. Она не знала своего отца, и желания познакомиться с ним у нее не возникало. Он сидел в тюрьме штата Айдахо, отбывал десятилетний срок за разбой и вооруженное ограбление. Бетти встретила его тем давним летом, когда ей было всего двадцать два года и она сама была еще цветущей и раскованной, а он исчез, проведя с ней всего месяц. После этого никто в округе Холт его не видел и ничего о нем не слыхал. Бетти дала дочери свою девичью фамилию, Лоусон, и назвала ее в честь любимой покойной мамы Донной Джин.

Как-то ночью в конце марта девушка заявилась к передвижному дому Лютера и Бетти, когда они уже три часа как улеглись спать. Стояла у двери на холоде, пока Лютер не вышел к ней в драных трусах.

– Че надо? – спросил он.

– Я Донна, – ответила она.

– Кто?

– Донна. Ты что, меня даже не знаешь?

Она смотрела на него, стоя в одной тонкой черной ветровке на холоде – ни шарфа, ни перчаток. Пахла сигаретами и дешевым вином.

– Донна, – повторил он.

– Да.

– Откуда мне знать, что это ты?

– Что ж, блядь, это я. Кто еще это может быть? Впусти меня. Я тут окоченею. Моя мама дома?

– Она тут. Пытается поспать.

– Ну так разбуди ее. Я ей ничего не сделаю. Меня вытурили. Мне нужно где-то переночевать.

– Пожалуй, можешь войти.

Он отошел от двери и дал ей пройти, и высокая светловолосая девушка шагнула в коридор и принялась все разглядывать. Лютер вернулся в спальню и разбудил Бетти.

– В чем дело? – спросила она.

– Лучше встань и сама посмотри.

– Че там?

– Выходи и увидишь.

Бетти встала с постели, надела халат